— Тифлисов, море, пальмы и песок — это все, о чем нам сейчас нужно думать.
Вадик недоверчиво хмыкнул, но шаг замедлил. Мы свернули за массивный, в человеческий рост куст жасмина, который, казалось, состоял из миллионов крошечных белых звезд. Аромат был настолько густым, что его можно было намазывать на хлеб вместо масла. По крайней мере, в голове у меня промелькнула именно такая мысль.
Я замерла, прикрыв глаза, и глубоко втянула душный, сладкий воздух.
— Почувствуй, — прошептала я. — Это сорт «Гранд Дюк». У него лепестки как у маленьких роз. Мой фикус из офиса сейчас бы завял от зависти, если бы узнал, в каком окружении проходит мой отпуск.
Вадик остановился рядом, засунув руки в карманы шорт. Он посмотрел на меня, потом на куст, и в его глазах заплясали те самые чертики, которых я так любила и опасалась одновременно.
— Так, — протянул он. — Началось. Шторм, ты здесь всего пять минут, а уже успела провести инвентаризацию флоры? Ты ему уже все рассказала?
— Кому? — невинно заморгала я в растерянности. — О чем ты?
— Кусту. О наших планах. О том, что ты — генеральный директор, а я — майор полиции, и у нас первый совместный отпуск, и вообще прилетели мы сюда порознь. Я же правильно понял, что с тех пор, как ты усомнилась в Марине, болтовня с подругами снова отменяется, а вместо зеленого друга назначен этот жасмин?
Мне тут же пришла мысль, что зря я его пыталась называть Вадимом и считала, что отпуск может сделать из нас приличную пару. Потому что Вадик все равно оставался Вадиком, даже если теперь мы въехали с ним в этот жасминовый рай для элиты.
— Очень смешно, Тифлисов, — я не показала, насколько это меня задело, и шутливо толкнула его в бок. — Кусты, в отличие от некоторых майоров, не спорят с моими версиями. И им можно изливать душу, не опасаясь, что эта информация потом будет использована в виде шпилек против тебя же в отпуске. Жасмин только пахнет и молчит.
— Это куст растерялся под напором твоей харизмы, поэтому и молчит, — Вадик подмигнул мне и галантно указал на тропинку, ведущую к террасе за нашим бунгало. Прямо у кромки бассейна с бирюзовой водой уже был накрыт столик на двоих.
— Пошли обедать, «восточная принцесса». Твой невидимый персонал наверняка уже нервничает, что все остынет, а мне после «похищения чемоданов» жизненно необходимы калории, чтобы пережить этот приступ сервиса.
Мне не хотелось больше спорить. Даже думать — и то казалось излишеством. Зато по телу, от ключиц и до самых пяточек, разливалось желание просто замереть в этом моменте, ставшем бесконечным, как бирюза воды, уходящей в горизонт.
Но мой внутренний девелопер тут же ехидно шепнул: «Бросьте, Дарина Сергеевна. Вы же прекрасно знаете, что это всего лишь инфинити-бассейн. Оптическая иллюзия, созданная монолитной стеной с выверенным углом наклона и скрытым переливным лотком».
То, что я подарила фикус Марине в дубайский офис, не решало ровным счетом ничего, потому что даже в отсутствие моего зеленого помощника в оригинальном кашпо привычка анализировать все, что вижу, и тут же выдавать мнение никуда не делась. Я отмахнулась, и Вадик странно на меня посмотрел. Здесь не было мух, и вряд ли он мог представить, что прямо сейчас звучит у меня в голове: «Плитка подобрана в тон морской волне, а терраса приподнята ровно настолько, чтобы спрятать от глаз пляжный песок и суету нижнего яруса. Весь этот бескрайний океан под вашими ногами — просто грамотно рассчитанный визуальный обман».
— Дарина, я надеюсь, ты сейчас не прикидываешь, как устроены эти строения, и не пытаешься угадать марку бетона для их фундамента?
К сожалению, он понимал меня гораздо лучше, чем казалось в начале.
— Что ты, конечно нет, какие глупости! — я мысленно велела рассудку замолчать и улыбнулась Тифлисову.
Пусть это будет обман. Пусть это плитка, бетон и законы физики, но следующие десять дней станут моей личной дверью в бесконечность. Нашей дверью. В конце концов, если я могу гарантировать, что нарисованный многоквартирный дом через полгода станет чьей-то мечтой, то имею полное право спроектировать сейчас и себе немного счастья, не заглядывая в чертежи и не думая о фундаментах.
Мы уселись за стол. Белоснежная скатерть хлопала на ветру, как паруса дорогой яхты, а в высоком запотевшем кувшине плавали ломтики лайма, лед и веточки свежей мяты. Воздух здесь был тоже вкусным и, казалось, его самого можно пить вместо сока.
— Ну, за начало нашего безделья? — Вадик приподнял высокий стакан с ледяным лимонадом, глядя на меня с невыносимой полуулыбкой, от которой внутри всегда что-то предательски екало. Сейчас у меня было полное право наслаждаться всеми оттенками его взглядов, не отводя глаза.
— За полное отсутствие чертежей в радиусе тысячи километров, — согласилась я, делая глоток. Прохлада мгновенно смыла остатки дорожной пыли. — И за то, Вадим, что ты наконец-то перестанешь проверять, нет ли жучков под тарелкой с морепродуктами.
— Профессия — это не пиджак, Дарина, ее в гардероб не сдашь вместе с чемоданом, — он ловко разделался с закусками. — Но я обещаю стараться. И в данный момент жизни меня куда больше всех жучков интересует совсем другое. Так что ты там говорила про красное бикини?
— Ты запомнил?
— Дарина, милая, с тех пор как ты мне вчера вечером прожужжала уши про свой новый гардероб, я уже успел представить тебя в нем раз пятнадцать. И даже прикинул длину разреза на твоем вечернем платье. Сорок пять сантиметров? Или ты взяла другое, где эффект еще глубже?
Я почувствовала, как щеки обдает жаром, и дело было вовсе не в солнце.
— Пятьдесят сантиметров разреза, Тифлисов. Золотое сечение. И поверь, когда я выйду в нем к ужину, тебе придется очень постараться, чтобы не забыть, как дышать. А про красное бикини я молчу. Это секретное оружие массового поражения.
— Не надо массового. Достаточно сразить наповал меня. Но я уже… готов сдаться в твой плен сразу после обеда.
Я рассмеялась, пытаясь скрыть легкое смущение за иронией.
— Посмотрим, кто кого обезвредит. Но ты так и не рассказал, что в твоем чемодане? Надеюсь, там не только камуфляжные шорты.