Я заглянула за плечо Тифлисова. Узкий коридор вел прямо к пятой вилле.
— А здесь оказались Коринжи.
Вадик кивнул.
— Возможно, услышали шум. Возможно, увидели открытую панель. Эванс решил проверить, что происходит у него за стеной.
— Он бы немедленно позвал меня, — сказала Фатима. — Эванс не терпел посторонних на своей территории.
Я посмотрела на две накрытые фигуры. Еще недавно мне казалось, что эти люди ведут себя странно, требуют тишины, уединения. Чтобы никто не трогал и не заходил без приглашения. Но, как оказалось, даже на таком курорте это было недостижимо, какое бы количество нулей не значилось на твоем банковском счету.
— И Снеггеры остались здесь уже после убийства? — спросила я.
— Это объяснило бы подмену, — ответил Вадик. — Вилла занята. Гости никуда не уезжали. Нужно только убедить персонал не входить.
— Саманте нездоровится, — тихо произнесла Фатима. — Подносы оставляйте у двери. Пришлите нового сотрудника…
Она замолчала.
Я представила Уэйда, который собирался занять главное место на Белом приеме, а вместо этого сидел за чужими шторами и ждал, когда официант отойдет от двери. И Хелен Снеггер рядом с ним.
— Пока это версия, — сказал Вадик. — Нам еще предстоит выяснить, как все произошло.
Фатима снова повернулась к проходу. Марко годами строил у нее под носом ходы, о которых она не знала. И кто-то уже успел ими воспользоваться. Фатима медленно провела рукой по стене.
— Он все это время…
— Да, — сказал Вадик. — Все это время.
Она закрыла глаза.
А потом вдруг выпрямилась.
Когда снова повернулась к нам, это была уже другая Фатима. Не женщина, которую мы связывали поясами от халатов. А управляющая. Та, которая могла одновременно контролировать роскошный отель, чужих любовниц, тайные архивы и человеческие слабости в радиусе нескольких километров.
— Что вам нужно?
Вадик посмотрел на нее.
— Все, что вы знаете об Уэйде Снеггере.
— Он должен был занять место Максвэлла.
— Это мы знаем.
— Нет. Вы не понимаете.
Она взглянула на часы.
— Через час начинается Белый прием.
Я посмотрела на нее.
— Он придет?
— Обязательно.
— Даже после всего этого?