Война глазами детей: читать начало книги онлайн

– Я-то немало езжу, подумал, может, в храме каком видел… – добавил Езерский.

– Ну я-то по церквам не ходок, – не оборачиваясь, сообщил Федул. – И в Костроме всего лет шесть, хотя вроде какие-то прадеды были здешние. Так то ведь прадеды! Но вас, отче, я точно где-то видал. Да и парня тоже.

И тогда Федор решился.

Если рассказ его покажется кому-то бредом, так тому и быть. Но почему-то казалось, что нет, не посмеются и пальцем у виска крутить не станут. Особенно Ипатий, которому такие же исторические сны с детства снятся…

Маршрутка подъезжала к Некрасовке как раз с той стороны, где стояла часовенка Изнесения Честных Древ.

Федор вдруг вспомнил один из студенческих походов: когда после долгого дневного перехода выпрастываешься из лямок тяжеленного рюкзака, кажешься самому себе таким легким, что вот-вот взлетишь. И гордость переполняет: я прошел, я смог!

Рассказ о своих снах дался ему непросто. Но это было… правильно. И пальцем у виска никто не крутил. Совсем наоборот. Даже Федул признался, что и он подобные сны видел. И Яков Матвеевич. И отец Пахомий.

– Вот оно как выходит, – подытожил он, оглаживая рыжую бороду. – Диковинно сие. Будто нарочно нас свело…

– Зачем? – растерянно спросил Ипатий.

– А ведь похоже, – усмехнулся Езерский. – Компания и вправду подобралась… отличная. Отцу Пахомию по чину положено следить, чтобы храмы в запустение не приходили, ну и, коли случится такая беда, и восстановлением обеспокоиться…

– Да какое там! – с досадой бросил тот. – То есть и я, и многие такие, как я, рады бы все силы положить. Да силы-то наши… Кабы молитвой храмы восстанавливались, я первый бы колени до кости стер. А на деле – откуда? Это только всякие гнилые СМИ пишут, что у церкви денег куры не клюют. Меж тем храмы живут, в основном, тем, что прихожане в кружку положат. С этого и за свет заплати – не божественный, обычный, электрический, – и за воду, и за землю, и за огнетушители, иначе первый же пожарный инспектор… э-эх! Ремонт – это уже по остаточному принципу, с потолка не капает – и спасибо, Господи.

– Простите, отче, – Яков Матвеевич почему-то улыбался. – Дозвольте договорить?

– Грешен я, – кивнул тот. – Какой же я пастырь, коли сам в уныние впадаю? Да наболело…

– Оно понятно, – кивнул Езерский. – Но смотрите, какую компанию Господь собрал. Вам видно, где и что необходимо. Федя – архитектор, не случайно же ему снилось, как он будущий храм рисовал? У меня фирма строительная, и неплохая. Ипатий здесь каждый кустик знает, оно тоже на пользу.

– А я? – спросил вдруг Федул.

– А у тебя микроавтобус, тоже лишним не будет. А главное – сердце у тебя неравнодушное. Да у каждого здесь! Так что погодите унывать, отче. Для начала определим, что с коммуникациями: может, линию тянуть придется, может, генератор надо купить, может, насос водяной, ну и котел отопительный, это уж само собой. Вы вот говорите, храмы живут тем, что прихожане в кружку накидают. Да если я у себя в приемной такую поставлю, кружки маловато будет, бочка понадобится, каждый захочет помочь, не глядя, крещеный или не очень. Кто деньгами, кто стройматериалами, кто чем. Да и меня ни генератор, ни насос не разорят. Федя тем временем проектом займется, потом зарегистрируем, как положено, и будем работать.

– Почему? – растерянно спросил отец Пахомий. – Нет-нет, для себя-то я понимаю, но… вот у юноши, наверное, своя жизнь и свои планы… и он их бросит?

У Федора на миг екнуло сердце: если через неделю он узнает, что именно его проект вокзала признан лучшим – значит… И ничего это не значит, мысленно одернул он сам себя. Архитектор – не прораб и не каменщик, от зари до зари на объекте не торчит. Так что вполне можно все совмещать. Поднапрячься придется, ну так он молодой, сил хватит.

– Зачем бросать? – он пожал плечами. – Раз я приехал, значит, зачем-то это было нужно. Яков Матвеевич верно говорит.

– Не знаю, как там было заведено в вашем прежнем приходе, но здесь… – медленно, словно подбирая слова, произнес Ипатий. – Здесь наша земля. И сны Господь не просто так посылает. И предки наши веками эту землю обихаживали. И потом поливали. И кровью. И против монголо-татар, и против поляков, и в Великую Отечественную… Как мой дед или Федора прадед…

– И мои деды здесь воевали, – кивнул Езерский.

– А у меня прадед на Нарвском плацдарме погиб, – сообщил Федул. – А дедов отец всю войну на «Катюше» прошел…

– А я что, рыжий? – воспрял отец Пахомий, и все заулыбались, глядя на его бороду – не то чтобы огненную, но уж точно не каштановую. – Отец подводник, дед на К-21 служил, дядья тоже в Северном флоте…

– «Нет в России семьи такой, где б не памятен был свой герой», – процитировал Ипатий. – Мы помним. Плохо, что других забываем. Кто в Первую мировую полег, кто Порт-Артур и Севастополь защищал, кто Крым и Балканы освобождал. Кто польских панов прогнал. Кто монгольское иго поломал и сбросил…

– Чего это прямо забываем? – возмутился Яков Матвеевич. – Вот сейчас каждый своими делами займется, а вечерком давайте у часовни и соберемся. И дом Фединого деда там рядышком. И решим, что и как, чтоб память не только в головах, но и в делах была.

– И церковь всех поминать станет, – поддержал отец Пахомий. – Спасибо вам, братие. Не дали в грех уныния впасть. И пастырю не стыдно у своих чад поучиться. Спаси вас Бог!

Дедов дом показался непривычно маленьким. Но не заброшенным – кто-то из двоюродных и троюродных братьев, видать, присматривал. Наезжал, оставляя ключ у соседки.

Кровать приняла его в свои объятья нежно, как самый дорогой гидроматрас. За окошком низко висел восходящий месяц, издали донеслось уханье филина – гулкое, как бас отца Пахомия.

Скрипнула дверь, за ней – половица, другая, табурет в изножье кровати…

– Ну, здравствуй, внучок, – голос деда, хотя и звучал тихо, совсем не изменился. – Рад, что явился наконец. Вдвойне рад, что за правильное дело взялся.