Война, которая ещё месяц назад существовала главным образом в разговорах старейшин и чужих планах, наконец добралась и до меня.
Глава 92
Пошла вторая неделя пути.
Поначалу мне казалось, что самое неприятное в войне — это необходимость в ней участвовать. Оказалось, до самой войны ещё нужно добраться, а Великие секты, видимо, считали полезным заранее проверить терпение будущих участников долгим путешествием на корабле.
Первые несколько дней большинство учеников держались настороженно. Проверяли оружие, обсуждали уничтожение Потока Реки, строили предположения о силах Секты Дьявольского Дао и всякий раз внимательно смотрели на горизонт, стоило в облаках появиться чему-нибудь тёмному. Потом человеческая природа взяла своё. Даже мысль о возможной смерти приедается, если ничего не происходит достаточно долго. Ученики начали медитировать прямо на палубе, спорить, играть в какие-то местные настольные игры и жаловаться на еду.
Я предпочитал проводить большую часть времени у борта.
Не потому, что особенно любил смотреть на облака. Просто там было легче видеть людей.
Ло Жэня я заметил ещё в первый день. Удивляться его присутствию не пришлось: в отличие от меня, Охотник на Еретиков вызвался добровольцем. Кажется, если бы глава секты попытался оставить его в резерве, Ло Жэнь воспринял бы это как личное оскорбление и всё равно нашёл способ оказаться там, где еретиков можно было убивать официально.
Сейчас он находился ближе к носовой части корабля и, как обычно, выглядел человеком, которому совершенно не требовалось придумывать себе занятие. Он сидел в медитации с мечом на коленях, и даже проходившие рядом ученики старались не шуметь.
Чу Янь тоже оказался на корабле.
Его я увидел значительно позже. Точнее, сначала увидел не его самого, а широкую улыбку, с которой он двигался ко мне через палубу. Мы уже давно не разговаривали нормально, поэтому я даже поднял руку в приветствии.
Чу Янь почти дошёл.
Потом его взгляд переместился куда-то за моё плечо.
Он остановился.
Посмотрел на меня.
Снова туда.
После чего очень медленно поднял большой палец, улыбнулся ещё шире, развернулся и пошёл обратно.
— Что за…
Я проследил за его взглядом.
И увидел Лань Сюэ.
Она стояла возле боковых перил немного дальше по палубе. Ветер двигал края светлой одежды и несколько выбившихся прядей тёмных волос, однако сама девушка оставалась почти неподвижной, глядя куда-то вниз, на проплывавшие под кораблём земли.
Теперь поведение Чу Яня стало понятнее.
И одновременно ещё менее достойным уважения.
Лань Сюэ тоже отправилась добровольно. Это я узнал несколько дней назад и почему-то совсем не удивился. Му Цинлань могла сколько угодно выглядеть женщиной, которая предпочитает растения людям, но первая личная ученица у неё выросла явно не той, кто будет сидеть в безопасном месте, когда остальные отправляются воевать.
Я задержал взгляд на Лань Сюэ дольше, чем собирался.
Странное ощущение.
Когда-то мне казалось, что они с Лань Юэ похожи настолько сильно, что я всерьёз подозревал их в какой-нибудь сложной технике разделения тела. Потом выяснилось, что сходство было ложью совсем другого рода.
И теперь, когда я смотрел на Лань Сюэ, она казалась мне ещё меньше похожей на ту женщину.
Дело даже не во внешности.
Лань Сюэ держалась иначе. Спокойнее. Строже. В ней всегда существовала какая-то внутренняя собранность, словно каждое движение уже прошло проверку прежде, чем тело позволило себе его совершить. У другой эмоции гораздо чаще доходили до лица, голос был живее, а в глазах появлялись вещи, которые Лань Сюэ предпочитала оставлять глубоко внутри.