– Я не знаю, – помолчав, ответил Шен.
Ю Си, кажется, еще не связал возвращение способности мыслить с кровью Шена. В таком случае лучше ему и не знать. Шен не доверял ему настолько, чтобы не допускать мысль, что он может использовать это знание против него. А если задумает провести исследования и выяснит, что на основе его крови можно сделать антидот от множества ядов, так все может и вовсе обернуться довольно печально для жизни и свободы старейшины пика Черного лотоса.
Шен протянул ему руку, чтобы помочь подняться.
– Идемте. Нужно поторопиться и излечить вас от скверны.
Ю Си, помедлив, принял его помощь и с трудом встал. Судя по всему, нападение на Шена потребовало от него много сил, и теперь, когда безумие отступило, он с трудом передвигал ногами. Однако от дальнейшей помощи отказался и стоически стал пробираться через кусты, чтобы вернуться к повозке.
Шен промолчал, привыкший уже, что для некоторых гордость важнее здравого смысла, и пошел за ним. Призрачный мечник полетел следом.
– Ого! Командующий Ю, плохо выглядите! – заметил Ер, когда они подошли к повозке. Он хотел добавить какую-нибудь туалетную шутку, но, разглядев лицо Ю Си, решил, что это все же не к месту. – А у тебя почему волосы мокрые? – удивился он, обратив внимание на Шена.
– Голову помыл, – отмахнулся тот.
– Своевременно! Слишком чесалась?
Шен сделал вид, что не расслышал.
– Ал, – обратился он к парню, на лице которого отчего-то застыло облегчение, – там внизу ручей – набери воды, чтобы напоить лошадей.
– Все в порядке? – на всякий случай уточнил тот, пряча меч в ножны.
Шен кивнул.
Когда они вновь отправились в путь, Ал поменялся с Ю Си местами. Командующий даже не спорил, что Шен счел за дурной знак и показатель, насколько плохо тот себя чувствует. Зато Ер повеселел: теперь из повозки доносились всякие глупые россказни и нелепые шутейки. Ю Си не отвечал, что Ера, вероятно, не сильно смущало, а то и провоцировало.
Ал тоже был доволен, только не решался развивать беседу, потому что Шен уставился вперед и на все его попытки начать разговор отвечал односложно. Теперь повозкой управлял Ал, поэтому старейшина пика Черного лотоса смог позволить себе уйти в размышления. Парень иногда с подозрением косился по сторонам, не решаясь уточнить, где сейчас призрак старейшины пика Славы.
Наконец впереди показалась развилка, и Ал заставил лошадей свернуть вправо. По левую руку раскинулась болотистая равнина, на горизонте упирающаяся в лесистый горный склон. Теперь приходилось ехать гораздо медленнее прежнего: на дороге было много ям и грязных луж, в которых было не различить дна. Ал напряженно следил за дорогой, сосредоточив на ней все внимание.
Казалось, сумерки и так продержались дольше положенного, но вот над головами заклинателей все же разлилась ночь. Зажглись мириады звезд, но их света не доставало, чтобы осветить ночную дорогу. Шен зажег огонь на ладони, и тут же к нему слетелась всевозможная мошкара. Такого эффекта он, признаться, не ожидал. Созданный магический огонь не обжигал наглых крылатых созданий, и они беззастенчиво образовали облако вокруг Шена.
Очередная лужа распростерлась на всю дорогу. Ал напряженно вел повозку вперед, и до середины этой лужи все было нормально, а затем колеса с правой стороны повело вбок, они соскользнули с колеи, повозка резко встала, сильно накренившись. Лошади всхрапнули, вскинулись, рванули вперед, что-то под днищем издало треск, колеса еще глубже увязли.
Шен навалился на Ала, судорожно хватая шкатулку и подушку. Огонь на ладони погас. Ал выпустил из рук поводья, пытаясь удержаться на месте и удержать Шена. Все происходило стремительно. Ал почувствовал, что падает, оттолкнул Шена вверх, чтобы хотя бы он не пострадал, а сам соскользнул с козел прямо в лужу. Шен попытался зацепиться за что-нибудь ногой, так как руки были заняты, но в темноте она лишь скользнула по днищу. Муан попытался подать ему руку, но Шен сосредоточился на подушке и шкатулке. Со смешанными чувствами старейшина пика Славы наблюдал, как Шен съехал в лужу вслед за Алом.
Одновременно с тем, что происходило снаружи, правая дверь повозки распахнулась, и в лужу упал еще кто-то. Судя по последовавшему за этим мату, это был Ер.
На самом деле Муану следовало бы проявить сочувствие, но это было настолько уморительное зрелище, что он с трудом сдерживал рвущийся из груди хохот. Шен, однако, не разделил его веселья и слепо шарил в воде руками, пытаясь отыскать оброненную шкатулку.
Еще через несколько секунд зажегся фонарь, висящий с правой стороны повозки. Его зажгла высунувшаяся наружу Эра. Окинув принимающих водные процедуры взглядом, она сухо заметила:
– Понимаю вашу любовь к ночному плаванию под открытым небом, однако у нас есть более неотложные дела.
– Твою мать!! Я же просил подать мне руку!! – верещал Ер.
– Куда я тебе должна была засунуть свою руку?! – в тон ему воскликнула девушка. – Не подскажешь, на милость, за что тебя надо было хватать?!
Барахтающийся в луже Ер после ее слов осознал, что он из всех троих самый менее пострадавший. Глубинная тьма неспособна намочиться, и с кожаного плаща вода спокойно стекала без неудобств для Ера.
– Хм, – моментально успокоившись, он поднялся в полный рост и чинно-благородно покинул лужу.
При свете фонаря Шен быстро сориентировался, куда уронил шкатулку, и подхватил ее из-под воды. Судя по тому, как та потяжелела, она набрала много внутрь. Шен испугался за маленького духа. Был риск, что обезумевшая от скверны сущность улетит, если открыть шкатулку, но также был риск, что этому духу может навредить вода. Шен решил все же открыть крышку. Вода потоком низверглась в лужу, и вместе с ней на колени Шена выпал маленький дух.
Он походил на черный комок, и Шену показалось, что он разглядел алую искру в самом центре. Дух лежал у него на коленях и не двигался. Шен вытряс из шкатулки последние капли и приветственно распахнул ее, подставив поближе к духу.
Ер, наблюдавший за ним с обочины, пробормотал себе под нос: