Люси перевела дух. Но тут в прихожей раздался оглушительный грохот. Комод устал стоять и рухнул на пол гостиной.
— Мать твою, ИКЕА! — заорала из коридора Слепая Эл. — Люси, как отдашь пиджак, собирай шмотки, мы едем к Фрэнку. Мне нужно выпить. Этот мебельный теракт был последней каплей.
Ровно через сорок минут у крыльца затормозил огромный, лоснящийся от полировки черный Кадиллак Эскалейд. Из машины выбрался мужчина, рядом с которым дверца внедорожника вдруг показалась маленькой. Черный костюм, темные очки — несмотря на пасмурное небо — и ни намека на дружелюбие.
Люси встретила его на пороге с пластиковым пакетом, в котором лежал мокрый пиджак Генри. Громила не удостоил ее даже кивком. Он молча взял пакет, заглянул внутрь и втянул носом воздух. Потом посмотрел на Люси и заглянул ей через плечо. Там, на полу гостиной, живописно покоились обломки шведского комода. Рядом в кресле сидела Эл и спокойно курила.
— Что здесь произошло? — прогудел он. Голосом, от которого у Люси заложило уши.
— Внутренний конфликт с европейской мебелью, — ответила Люси. — Передайте мистеру Сноу, что кровь отошла, но пиджак нужно срочно высушить на специальных плечиках, иначе шерсть сядет.
Мужчина еще несколько секунд сканировал Люси взглядом профессионального вышибалы. Наконец, он глухо хмыкнул, развернулся и зашагал обратно к своей машине.
Стоило Кадиллаку скрыться за поворотом, как Люси сползла по дверному косяку, шумно выдыхая.
— Ну и чего ты разнылась? — донеслось из гостиной. — Парень просто за шмотками заехал. Подумаешь, шкаф три на три. Хватай ключи от своего барби-мобиля, мы едем к Фрэнку.
Мастерская Фрэнка располагалась в промышленной зоне Квинса, между полулегальной автосвалкой и круглосуточной прачечной. На вывеске значилось, что тут осуществляют ремонт старинных часов и печатных машинок. Но в районе знали: Фрэнк мог починить, вскрыть или подделать почти все, что попадало ему на стол.
Когда розовый минивэн затормозил у ржавой железной двери, Эл первой выбралась наружу, постукивая своей клюшкой по асфальту.
В мастерской тикали десятки часов. Пахло машинным маслом, дешевым бурбоном и старой бумагой. За верстаком сидел сухопарый старик в засаленном фартуке, зажав в правом глазу часовую лупу.
— Эл, старая ты карга, — не поворачивая головы, проворчал Фрэнк, бережно ковыряя пинцетом внутренности карманных часов. — Я же просил тебя не приходить без предупреждения. От твоих духов у моих часов тахикардия.
— Заткнись, Фрэнки, и налей мне бурбона, — Эл по-хозяйски уселась на свободный табурет. — Моя внучка вляпалась в историю с богатеньким британцем из Трайбеки. Парень получил пулю, а в его пиджаке нашлась бумажка. Люси, выкладывай десерт.
Люси подошла к верстаку и положила перед стариком сложенный лист верже.
Фрэнк лениво взглянул на бумагу. Потом снял часовую лупу и придвинул лист ближе. Он выронил пинцет, который с тихим звоном покатился по столу.
— Матерь божья… — пробормотал старик. — Эл, твоя девочка умеет влипать в неприятности.
Фрэнк нацепил на нос толстые очки для чтения и аккуратно, словно это был хрупкий пергамент, разгладил лист бумаги на верстаке. Пока он изучал цифры и знаки, Люси слышала только тиканье часов.
Наконец Фрэнк откинулся на спинку стула и снял очки.
— Ну? — Эл постучала пальцами по бутылке бурбона. — Миллионы? Бриллианты? Код от швейцарского сейфа?
— Хуже. Похоже на книжный шифр.
— На что? — спросила Люси.
— На шифр, которому нужен ключ. Книга, фраза, номер страницы — что-то, известное отправителю и получателю.
Люси поправила розовые очки. — А Генри сказал, что он просто бизнесмен. У него какие-то проблемы с деловыми партнерами…
— Твой бизнесмен явно не все тебе рассказал. — Фрэнк ткнул пальцем в рисунок внизу листа.
— А треугольник? — спросила Люси.
— Маркер. Возможно, подсказывает, как читать код. Но без ключа все равно бесполезен.
— Почему? Ты же лучший от Бруклина до Квинса! — возмутилась Эл.
— Эл, мне семьдесят четыре. Я чиню часы и иногда нарушаю федеральное законодательство. Я не волшебник. Без ключа я могу сидеть над этой бумажкой до следующего века. Тут может быть что угодно: адрес, имя, номер счета или рецепт королевского овсяного пудинга.
Люси немного отпустило.