— Ты ведь помнишь, что именно я пытался объяснить тому обрубку? Точно, ты же пришла позже. Давай по-другому. Ты знаешь, что ждет всех разумных существ после смерти?
Сара заторможенно покачала головой. Вокруг витала буквально ощутимая кожей угроза, и женщина банально боялась лишний раз открывать рот, чтобы не спровоцировать это ходячее бедствие. Ей все еще нужно было спасти Лауру из этого проклятого места.
— Пока ты дышишь, каждый момент твоей жизни определяет, в какую именно сторону качнутся кармические весы. Не добро и зло, нет. Но причинение или не причинение вреда. Вольно или нет, но из-за тебя оборвалась чужая жизнь, раньше отпущенного ей срока? Ты познаешь последствия. Твой выбор повлиял на других, позволив им избежать той или иной беды? Ты пожнешь результат. Не в жизни, но после смерти. Каждая связанная с тобой чужая беда станет незримой цепью, что будет удерживать в загробном мире на определенный срок. Чем сильнее проступок, тем тяжелее оковы. Верно и второе. Искренняя помощь слегка облегчит этот вес, пусть и в куда меньшей степени. Душа, отделившись от тела, ждет в определенном месте. Вам тут вроде известны понятия загробных миров? Там она словно спит, постепенно очищаясь от избыточной тяжести. Теряя впрочем и накопленные блага, вместе с памятью о прожитом. Проходит время — и душа становится достаточно легкой, чтобы ее затянуло в Круговорот Сансары. Проходит перерождение, где получает новую судьбу, в зависимости от накопленного ранее. Это конечно скорее стартовые условия. Но не суть. — шиноби слегка покачал головой, после чего неожиданно поправил чуть съехавшую на бок заслушавшуюся Лауру. И показал рукой на себя. — Ты знаешь, что это? Это глаза, дарующие силу, подобную божьей. Они способны видеть многое. В том числе и их, при определенном усилии.
В голове Сары вдруг резко зашумело, заслезились глаза. Зажмурившись, она несколько секунд постояла, пережидая вспышку боли. После чего открыла их вновь. Даже не увидев, а ощутив все окружающее совершенно по-другому.
Души. Сотни призраков были повсюду вокруг них. Скользили в стенах, мелькали в проемах, ощущались под ногами. И все это сопровождалось почти тошнотворным чувством неправильности. Откуда-то она понимала, что так быть не должно, это противоречит самой природе.
Женщина присмотрелась, и вдруг поняла, что может различать и так называемые оковы кармы, идущие из собственной груди. Тончайшие нити из сплетенных звеньев, почти незаметные даже ее новым зрением.
Едва она фокусировалась на одной, как тут же словно видела смазанный отрывок чужого прошлого. Мутант, отправленный на выбраковку, потому что она признала генетический образец бесполезным. Отвлеченный ею от камер охранник, который не заметил, как одному из детей под его наблюдением стало плохо. Незнакомая ей женщина, пострадавшая в результате ее неосторожного вмешательства в проблемы сестры. Сотни и сотни едва заметных свидетельств ее проступков, тянувшихся куда-то вверх.
Переведя взгляд вперед, она ужаснулась. Из груди ее невинной дочери, замершей на чужих плечах с зажмуренными глазами, исходило едва ли не в два раза большее число «цепей», чем накопилось у нее самой за двадцать восемь лет.
Она знала, что к Лауре иногда приводят других детей и взрослых, чтобы оттачивать ее навыки. Но и не подозревала, что все имеет такой масштаб.
Ученая скосила взгляд и на мужчину, но не увидела там ничего. А потом ее голову вновь прострелило от боли. Пропали невероятные ясность и четкость, вернулось вполне привычное зрение.
— Что это было? Я словно… Даже не знаю, как точно описать…
— Ты посмотрела на мир моими глазами. Ощутила потерянные души?
— Да, на удивление мерзкое чувство.
— Они застряли здесь. Навсегда лишенные перерождения. Их мучители спустя время обретут новую жизнь, они же медленно исчезнут, просто растворяясь в окружающем мире. Худшая участь из всего, что я знаю.
Женщина помолчала, а потом все же осторожно спросила:
— И это и есть твоя причина для разрушения мира? Тысяча погибших душ?
— Знаешь, что я понял, наблюдая за несколькими Мировыми войнами? Одни разумные со временем изобретают все более мерзкие вещи, после чего другие люди умудряются их повторять. Если столько невинных детей застряло тут, то сколько же подобных по всей стране? А во всем мире? А сколько их будет в будущем? — мужчина сделал паузу, давая ей осознать весь масштаб того, о чем он говорил, после чего продолжил, — В смерти нет ничего плохого, это не конец твоего пути, лишь временная остановка. Но вот подобное. Это безвозвратная утрата сотен и сотен возможных перерождений для каждого из них. Этого уже достаточно. Понимаешь?
— Вы словно пытаетесь оправдаться. — сказала Сара, тут же пожалев об этом. Но Мадара лишь расхохотался.
— Забавная ты. Мне не нужно никому ничего доказывать. Я просто делаю то, что считаю нужным. Потому что я силен. Достаточно силен, чтобы принимать решения за целый мир. И возразить мне может лишь кто-нибудь столь же сильный. Впрочем, ты и не поймешь. Радуйся, что мне понравилась твоя малявка. Иначе ты бы давно присоединилась к остальным муравьям внизу. Да и показал я все это тебе только затем, чтобы ты поняла, что именно сейчас происходит с твоей дочерью.
— Что? Лаура? — только теперь женщина заметила, что с ее ребенком что-то не так. Девочка чуть дрожала, по-прежнему зажмуривая глаза и покачиваясь из стороны в сторону. На ее щеках блестели дорожки слез.
— Что ты сделал?!
— Дал ей такую же возможность взглянуть на свои грехи. — ответил Мадара, не обращая внимания на направленный на него пистолет.
— Зачем?! Она же просто невинный ребенок!
— В ее возрасте даже я убил куда меньше людей, хотя постоянно сражался на поле боя. Она должна понять, какой жизнью жила. Ей пригодится в будущем, да и в голове мешанину немного поправит. Ладно, хватит разговоров. — Мадара, не обращая внимания на ярость ученой, передал ей пребывающего в трансе ребенка, после чего осмотрелся по сторонам. И указал на одну из больших секций в дальнем углу этажа. — Посидите пока тут с остальными, я закрою выход. Пройдусь по оставшимся этажам и чуть позже вытащу вас на поверхность. Там, кажется, есть кому обо всех вас позаботиться.
Центральная площадь перед главным корпусом объекта «Мышиный Дом», спустя некоторое время
Чарльз пораженно ощущал десятки, даже сотни мутантов, собранных в одном месте под землей. Пребывающих словно во сне наяву, измученных, истощенных. Даже поверхностного сканирования их разумов ему хватило, чтобы понять, что все они были пленниками этого места. Похищенными в разное время со всего света мутантами, о судьбе которых он и не подозревал.
— Профессор! Вы плачете? Что случилось? — удивилась подошедшая Джин, и телепат провел по щеке рукой, действительно чувствуя кончиками пальцев влагу. А потом и сама девушка уткнулась в макушку прижимаемой к себе Китти, едва сдерживая всхлипы. Она тоже ощутила мутантов внизу.
— И это только те, кто дожил, старик. Скольких тут похоронили за все время работы, не берусь даже подсчитывать. Ты все еще уверен, что эти ничтожества заслуживали жизни? Посмотри на всех своих собратьев внизу и скажи мне. Будет интересно, к какому же выводу ты придешь. А пока…
Повинуясь воле легендарного шиноби, мелкие растения около провала в земле стали стремительно увеличиваться в размерах, меняясь к тому же и внешне. Спустя пару секунд они уже почти закончили этот процесс, формируя огромную лестницу, уходящую на два десятка метров вниз.
— Вот значит как все было. Что же, эта реальность вновь меня удивила, — заметил другой Мадара четырнадцатью этажами ниже, прерывая контакт с призраком девушки.