Андрей поднял с пола свой автомат. Крышка ствольной коробки была в пыли, коллиматор цел. Он вытащил магазин, посмотрел на верхние патроны, вернул на место. В патроннике — тот, что дослал перед выходом из укрытия десять минут назад. Предохранитель. Ремень. Всё привычно. Пальцы сами проверили подсумки.
— "Синоптик"!
— Южный ответил!
Связист протянул ему гарнитуру.
— "Океан", я "Майами", живой?
Сначала пришёл хрип, потом голос лейтенанта:
— Вопреки вашему плану. У нас два «трёхсотых», один тяжёлый. Восточную стену простреливают с водокачки. Видим три пикапа, один с крупняком. Запад как, приём?
— "Сахара" тяжёлый. Командный разбит. "Бард" молчит. Кто с тобой из офицеров?
— Никого. Наблюдатели ушли к полосе до начала.
— Принимай роту.
Пауза была короткой, но Андрей её услышал.
— Вы старше по должности на базе, — сказал Савчук.
— Я старше по возрасту и вредности. Ты офицер.
— Товарищ старший мичман, не время.
— Вот именно. Ты держишь юг и рожаешь боевое распоряжение. Я собираю запад, север и резерв. Решения по месту мои. Возражения?
— Никак нет.
— Боезапас?
— Винтовочный две трети. Пулемётных лент четыре с половиной короба. Гранат мало. Вода есть. Один «Корнет», расчёт цел.
— «Корнет» по пикапу не трать, пока к стене не полезут. Водокачку можешь достать?
— Миномётом. Но расчёт на севере.
— Найду. Связь каждые пять минут. Если канал ляжет — две красных ракеты значит отход на внутренний двор. Одна красная — держитесь. Зелёная — к полосе не ходить, там чужие. Повтори.
Савчук повторил. Голос у него был спокойный. Хороший лейтенант, подумал Андрей. Всего двадцать семь, приехал в Африку с выражением человека, которому наконец доверили настоящую войну. За два месяца выражение исчезло, а курсантский лейтенант в нём ещё остался.
— И ещё, "Океан". Не жди моего разрешения, если стена пойдёт. Людей главное сохрани.
— А БЗ?
— Задача без людей не выполняется.
— Принял.
Андрей вернул гарнитуру Самойлову.
— Север теперь. Хамидова или любого. Потом резерв. Нечаева, Лосева можно нести?
— Можно всё. Вопрос, донесём ли.
— Донесём.