Но зачем?
Я решил устроить себе небольшой отпуск.
Неспешная дорога вместе с большим караваном. Ночёвки под открытым небом. Еда, приготовленная на костре…
На последнем пункте я даже невольно сглотнул слюну.
Да. Определённо отпуск.
Стоило мне выйти на улицу, как в глаза сразу бросились золотые песчинки, медленно опускавшиеся с неба.
Я поднял голову.
Главнокомандующий всё-таки попросил меня снова запустить «прачечную». Конечно, сам он выразился несколько иначе: развернуть над Сейрейтеем «райские небеса». Но лично я предпочитал называть эту технику именно прачечной и никак иначе.
Смысл ведь примерно тот же. Только вместо грязных носков она вычищала из окружающего пространства накопившуюся за чёрт знает сколько времени дрянь Пустых.
Когда после разговора с Ямамото я вернулся к отряду и не обнаружил там толпу желающих воочию лицезреть всё моё божественное величие, моей радости не было предела.
Вот только узнать, каким именно чудом Ивасэ сумел отвадить паломников, мне так и не удалось.
Сколько бы я его ни пытал, лейтенант упорно отказывался раскрывать секрет.
Если быть до конца честным, особенно-то на этом вопросе я и не настаивал. Так что в конце концов махнул рукой на мнущегося зама, упорно отводящего глаза.
Самое главное — пятен крови нигде не было. А уж что именно Ивасэ наплёл паломникам, чтобы они наконец оставили нас в покое, теперь не имело никакого значения.
Чем ближе я подходил к своей резиденции, тем сильнее становилось неприятное ощущение тревоги.
Сначала оно едва царапало где-то на краю сознания, но с каждым шагом становилось всё настойчивее.
Я сбился с неспешного прогулочного шага.
Интуиция буквально била тревогу.
От предвкушения отдыха не осталось и следа.
Я резко ускорился и уже через считаные секунды оказался во дворе поместья.
И…
Ничего.
Всё было чинно и спокойно. Люди готовили телеги к дороге, проверяли поклажу, возились с животными. Никто никуда не бежал, никто ни с кем не сражался, никаких признаков надвигающейся катастрофы я не видел.
Вот только тревога от этого никуда не делась.
Наоборот.
Она продолжала нарастать.
— Анафема? — мысленно обратился я к своему напарнику.
— Ничего не вижу и не чувствую вокруг, — тут же отозвался он.
Это мне совершенно не понравилось.
— Господин! — окликнул меня кто-то.