По всему выходило, что ближайший поезд пройдёт через Горно-Алтайск, расположенный почти в двухстах километрах к северу, ровно в десять вечера. Он шёл транзитом, и вопрос о том, как на него попасть, оставался открытым. Тем не менее, у нас должны быть билеты, чтобы не было проблем с полицией. Свободных мест было много — мало кому улыбалась перспектива встретить праздник в пути по бешеной цене… зато следующий рейс на утро первого января был забит почти до отказа.
Лёгким касанием я вызвала карту с отмеченным на ней маршрутом поезда. Южный отрезок бежал сквозь монгольские пустоши и терялся где-то в Китае, в конце концов упираясь в океан. В противоположном направлении жёлтая нить трансконтинентального маршрута, извиваясь, тянулась на запад, а через почти три тысячи километров сквозь Содружество загибалась к северо-западу в районе городка под названием Саратов. И в конце концов, проткнув столицу, упиралась в Балтийское море.
Я достала платёжную карточку на чужое имя и положила её на стол. Запад или восток? Повернувшись к продавцу, спросила:
— У вас есть монета?
— Держите. — Достав из кармана, он протянул мне небольшую серебристую монетку.
Орёл или решка. Запад или восток. Я закрыла глаза и взмахнула рукой, отправляя монетку в воздух. Стук металла о стойку, лёгкий звон и металлическая вибрация в воздухе… Вереница крошечных планеток, озарённая восходящей звездой, сверкнула в лучах солнца. Монета лежала гербом Конфедерации кверху, волею случая определяя нашу дальнейшую судьбу. Я просмотрела список остановок, и внутри похолодело: ближайшая минутная остановка — в городе Павлодар. А это ещё шестьсот километров на восток.
Единственный вариант — это ловить поезд на полустанке любой ценой. Оплатив два билета до конечной — Хельсинки, я потратила почти всё, что оставалось на счёте. Лучше иметь такой план отхода, чем никакого…
— Спасибо, — поблагодарила я продавца, выходя из-за стойки. — Вы мне очень помогли.
Монета так и осталась лежать на прилавке — я не стала к ней притрагиваться. Потому что мысль о том, что выпало бы во второй раз, должна была исчезнуть. Вместе с монетой…
Крошечный холл гостиницы встретил меня перезвоном россыпи дверных колокольчиков. Над стойкой тут же возник администратор — молодой парень в расстёгнутом пуховике, под которым чернела футболка с надписью «AC/DC» во всю грудь. Он вежливо улыбнулся и произнёс:
— Простите, но мест нет… А, вы, должно быть, Элизабет Стилл? Ваш спутник предупредил, что вы придёте. Номер одиннадцать, последняя комната направо, пожалуйста.
Он указал рукой, я кивнула и прошла по узкому коридору, в котором пахло сырым деревом и чистящим средством… А вот и одиннадцатый. Я вошла без стука, и Марк с порога сообщил:
— Повезло, успел ухватить последний свободный номер. Ну, располагайся… Конура, конечно, но с пивом покатит.
— Надолго тут не задержимся. — Я огляделась. — Взяла билеты на вечерний трансконтинентальный экспресс. Есть только одна проблемка — нужно будет как-то его остановить, иначе придётся делать крюк в полтысячи километров на полудохлой батарейке.
Номер гостиницы состоял всего из одной комнаты с огромной двуспальной кроватью, занимавшей почти всё пространство, нишей гардероба в стене и дверью в санузел. Окно было забрано тяжёлыми шторами, и в комнате царил полумрак. Было тепло — радиаторы работали как надо, и я скинула куртку, оставшись лишь в комбинезоне. Присела на кровать рядом с Марком.
— Как я ненавижу просто сидеть и ждать, — вздохнул тот.
— Не в первый раз мы этим занимаемся, Марк.
— А может… — Он протянул руку и положил мне на бедро. — Скоротаем время, так сказать?
«Скоротаем время? Если я сейчас позволю себе расслабиться, то уже не соберусь обратно…»
— Это неподходящий момент. — Я сбросила его ладонь, встала и подошла к окну. — Надо быть готовыми к отъезду. Даже если они придут нескоро, мы должны быть подальше отсюда, когда это случится.
— Хорошо. Сядем на поезд, а дальше что?
— Дальше, дальше… Может, отправимся к нашему… К Ваниному старому знакомому в Мирный? Попросим помочь с деньгами и перелётом к Пиросу, а там уже свои люди. Можно будет дать отпор.
— Свои? Ты там сколько уже не была? — скептически протянул Марк. — Сомневаюсь, что «Фуэрца дель Камбио» станет воевать с «Интегрой». Они скорее просто сдадут нас, у них, говорят, своих проблем хватает. Альберт сейчас в большой политике, ему не до нас… и не до лишних заварушек.
Я заложила руки за спину и зашагала вдоль окна. Вперёд-взад, вперёд-взад… Нужен был не план отступления, а выход. Настоящий. Я никак не могла его найти и видела лишь сужающиеся стены ловушки. Марк угрюмо следовал взглядом за моими метаниями и наконец спросил:
— А может, отдадим им эту чёртову штуку? Контракт мы всё равно выполнили только отчасти, а всей «Книги» нам и так не видать. Ну, попросим часть гонорара — может, процентов пятнадцать.
— С тобой и разговаривать никто не станет, — хмыкнула я. — Они заберут артефакт и просто закатают нас в асфальт. Что уж говорить о деньгах… Сейчас речь идёт уже не о заработке, а о выживании.
Марк хлопнул ладонями по коленям.
— В таком случае, давай решать проблемы по мере их поступления. По плану — вечерний поезд. Ставлю будильник на отъезд… — Он поводил пальцем по своему сенсорному браслету и поднял глаза. — Вот так. А чтобы ожидание не было столь томительным, предлагаю опрокинуть по пивку.
Он достал из пакета пару бутылок и ловким движением сорвал пробку с одной из них. Воздух тут же наполнился запахом душистого солода, а я засомневалась, стоит ли сейчас выпивать. Рассудила, впрочем, что одна бутылка пива большого вреда не принесёт, а может быть, хотя бы позволит отвлечься от тягостных мыслей.
Я вернулась к кровати, включила лампу и приняла из рук Марка прохладный запотевший сосуд…