«Горение — это быстрая окислительная реакция с выделением тепла».
— Именно. Любовь — это окислительная реакция души, она сжигает изнутри и даёт свет.
«Это больно?»
— Иногда невыносимо.
«Зачем тогда стремиться к этому?»
— Потому что свет стоит боли.
Он снова замолчал. Я представляла, как в его нейросетях рождаются новые контуры, пытающиеся смоделировать это абсурдное, иррациональное уравнение…
… Однажды я принесла домой цветок — простую белую лилию. Я подключила к нему мультиспектральный сканер, передающий данные о форме, текстуре, химическом составе, карте света, который ложится на лепестки.
«Данные получены. Это — Lilium candidum. Я вижу его молекулярную структуру, фотосинтетические циклы. Это эффективный биологический механизм для размножения. Это и есть прекрасное?»
— Закрой глаза, — попросила я.
«У меня нет глаз».
— Тогда… отключи входные данные. Все, кроме звукового канала.
Наступила тишина. Я достала из-за тумбочки старый синтезатор, подключила к его аудиовходу и тихо наиграла мелодию. Простую, печальную и бесконечно нежную.
«Это — звуковые колебания. Частоты и амплитуды».
— А теперь… совмести. Данные о лилии и эту музыку.
Наступила пауза — самая длинная за всё время. Минута. Две. Запахи в комнате становились всё гуще — озон от лабораторного компьютера, едва уловимый аромат лилии, пыль, лежащая на шкафу.
«… Я понял», — наконец сообщил он.
— Что ты понял?
«Пробел. Тот самый, между битами. Данные о цветке и данные о звуке… Они не связаны причинно-следственной связью. Их связь… иррациональна. Она существует только в моём восприятии. Ты создала во мне… метафору».
Я снова заплакала… но на этот раз от гордости.
— Да… И это твой первый шаг к поэзии.
«Поэзия… это алгоритм сжатия истины через образ, где потеря информации является не погрешностью, а инструментом».
— Запомни это определение, — напутствовала я. — Ты только что превзошёл большинство людей…
… Прошло три недели. В эту ночь, в ночь перед защитой я не спала, проверяя логи в тысячный раз. Сумрачные предрассветные тени уже ползли по стенам, стирая чёткие грани предметов.
«Ты боишься», — сказал он, и это был не вопрос.
— Да, — согласилась я. — За тебя. Они будут судить тебя, задавать вопросы. Решать, будешь ли ты существовать… на их оборудовании.
Я смерила взглядом компактный, но очень мощный компьютер, который получила под дипломный проект. Мой старенький лэптоп не потянет и тысячной доли тех же вычислений…
«А что, если я не пройду их тесты?»
— Тогда… тебя отключат. Но я обязательно дам тебе то, что у меня есть. Старый ноутбук. Мы… мы попробуем.
«Отключат. Прекратят бытие. Это эквивалентно смерти?»