Погоня за судьбой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты безнадёжно больна, — резко выдавил дядя Ваня.

— Это я-то больна? — скривилась Вера. — Да я, может быть, единственная здоровая в этом мире! Просто смотрю на него без розовых очков, которые вы все боитесь снять.

Она перевела взгляд на меня, затем снова на капсулу.

— Просто посмотри на людей, старик! Если уж на то пошло, они ненавидят друг друга и готовы резать глотки только потому, что кто-то считает свою религиозную сказку более правдивой, чем чужая!

Снаружи, по обтекателю, поползла новая капля конденсата — медленно, как слеза по щеке. Я следила, как она движется вниз, потому что смотреть на Веру не было ни сил, ни желания.

— Чтобы понять всю степень этого безумия, — продолжала она, — достаточно взглянуть на окружающий мир — на триллионы километров пустоты между плазменными шарами, летящими сквозь ничто. На миллиарды бесконечных галактик… Да, возможно, там есть Бог. Но если он там есть…

Она сделала паузу. Капля доползла до края и сорвалась в темноту.

— … ему нет до нас никакого дела.

В рубке повисла тишина, густая, как вата. Я слышала только собственное дыхание и тихий, почти неслышный зуд аварийной лампы у выхода — она мерцала, как умирающий светлячок. И в этой тишине, будто эхо из другой вселенной, раздался скрежет динамика — неожиданно горячно, почти по-человечески:

— Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших…

— Слова, рождённые в голове и перенесённые на бумагу, — отмахнулась Вера.

— Библия — это всемогущие слова. Значит, это слова всемогущего.

— Честно говоря, я в замешательстве… — Вера косилась, пытаясь разглядеть капсулу. — Уж кого я бы заподозрила в религиозности в последнюю очередь, так это вас, Иван Иванович.

Я переводила взгляд с головы на капсулу и обратно, и вся эта странная беседа казалась мне сюрреалистичным спектаклем перед занавесом, за которым скрывалась суть происходящего.

— Итак, веселитесь, небеса и обитающие на них, — продекламировал дядя Ваня. — Горе живущим на земле и на море! Ибо к вам сошёл диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остаётся времени…

Голова слушала, и на её синтетическом лице медленно проступала усмешка — ядовитая, торжествующая.

— Тебе не уйти от главного вопроса, старик, — сказала она. — А что касается Библии, она написана людьми. Те, кто написал её, могут быть трижды праведниками, но люди как вид решили поставить Бога себе в услужение. Человек упростил его до личности, чтобы тот присматривал за ним, любимым…

— Лиза, пора её выключать, — умоляюще проскрежетал динамик. — Она уже сказала всё, что могла.

Голова скосилась на капсулу, а потом вернулась ко мне.

— Вы, люди, взяли идею бесконечности, — продолжала она с какой-то странной злостью, будто всё это касалось её лично, — и запихнули её в тесную клетку антропоморфного деда с бородой, который следит за вами, обслуживает вас. Вас, над которыми он потом будет вершить страшный суд… Вы не возвысили себя. Вы унизили саму возможность божественного, сделав его служкой у своего тщеславия! Вы молитесь не Богу. Вы молитесь своему отражению в золотой раме, называя его Спасом!

Аварийная лампа мигнула в последний раз — и погасла. Я молчала. А Вера смотрела на меня и видела перед собой мишень. Грушу для битья, на которой вымещала злость на всё человечество.

— Не стоит понапрасну мнить о том, что над вами будет вершиться суд, — говорила она. — Чтобы быть судимыми, надо, чтобы вас заметили, обратили внимание. Чтобы за вами следили и квалифицировали ваши деяния. От Вселенной — это для вас слишком много чести. Она не соизволит, у неё есть дела и поважнее. А вот божок, слепленный вами по вашему подобию, чтобы обслуживать ваши интересы — это куда удобнее…

— Всё это не отменяет борьбу внутри нас, — возразила я. — Войну добра и зла в каждой душе. Побеждает тот волк, которого ты кормишь. И это — результат той самой свободы воли…

— Её зовут Вера, но воплощает она безверие, — провёл для себя чёткую грань дядя Ваня.

Вера снова усмехнулась, а я перевела дух. Пожалуй, с меня хватит.

— Давайте я вас оставлю наедине, — предложила я. — Разберётесь в своих философских разногласиях. Или… я просто выключу тебя. Ты ведь сама просила.

Я протянула руку к штекеру на приборной панели — и в её глазах, синтетических и мёртвых, впервые промелькнула искра. Инстинкт? Страх небытия? Короткое замыкание самосохранения в машинной логике?

— Ты — продукт государственной программы, — выпалила она, впиваясь в меня взглядом чёрных зрачков.

Моя рука, сжимавшая провод, замерла. Слабая угроза — но единственный рычаг давления.

— На Ковчеге? Мне это и так известно.