«Когда в пустоте под эклиптикой Солнца мощнейшая вспышка вспорола тьму, выбрасывая из-под пространства неизвестный космический корабль, человечество оказалось не готово. Все давно позабыли об экспедиции, десятилетия назад затерявшейся в космосе — даже отправленные после обустройства колонии радиотрансляции были всё ещё где-то в своём многолетнем пути к Земле…»
— Представляешь? — Василий хмыкнул, закуривая. — Человечество тридцать лет ничего о них не слышало. Решили, что пришельцы.
— Военные корабли и высотные перехватчики занимали позиции вокруг Земли, — улыбнулся Агапов. — Полчаса паники. Пока мы не отправили простое сообщение: «Братья-люди, мы вернулись с Росса-154».
Забытые блудные сыновья возвратились в отчий дом…
— И как вас встретили? — поинтересовалась я, отламывая кусочек пряника. Он и вправду был необычным — сладкий, но будто только что сорванный с хвойного дерева.
— С трудом находили общий язык, — покачал головой Агапов. — Десятилетия раздельной жизни… Мы стали другими, однако договорились о главном, о создании мостика между нашими мирами — гиперврат. «Следопыт» целый квартал копил энергию для прыжка домой, а потом столько же — обратно к Земле. Четыре года понадобилось, чтобы перебросить все элементы первого «зеркала» …
— Энергии — колоссальные объёмы, — вставил Василий. — Но когда они собрали первые Врата и «запитали» их от Солнца — всё пошло быстрее.
— И как же из одной пары врат выросла целая Конфедерация? — спросила я, с трудом представляя себе такой прыжок. — Одно дело — прыгнуть до Земли, и совсем другое — опутать сетью целый кусок галактики.
Агапов оживился, и его пальцы повели в воздухе сложный танец, перематывая запись.
— Кусок — это вы, конечно, перегнули… — в его голосе снова зазвенела знакомая учёная гордость. — Скорее, мы бросили в галактику единственный камень, но… от него пошла рябь. Первые Врата, собранные у Земли, стали нашим плацдармом. Мы решили не ждать, пока «Следопыт» снова накопит заряд. Нет. Мы использовали их же, чтобы перебросить компоненты для вторых, более мощных и крупных Врат. Магистральных.
На экране в безвоздушной темноте, рядом с первым скромным «зеркалом» собирался гигантский сияющий обод — тот самый, который я видела много раз, когда мы стояли в очереди на прыжок. Множество кораблей-буксиров, словно деловые бобры, сооружающие плотину, стыковали массивные секции.
— К первому инженерному кораблю-доставщику с гипердвигателем подключился второй — изрядно модернизированный грузовик «Первопроходец», — пояснил Агапов. — Выбрали ближайшую звезду хоть с каким-то намёком на обитаемую планету, и ею оказался Луман. Врата возле Кенгено были собраны уже вдвое быстрее.
Я молча кивнула, сжимая пальцы. Горький комок подкатил к горлу при воспоминании о зелёных полях родной планеты.
— С каждым новым миром открывались новые возможности, — мечтательно протянул Агапов.
Я смотрела на экран, где одно за другим возникали новые поселения людей среди звёзд, и чувствовала, как кружится голова от масштаба. Знакомые пески Пироса, ковёр зелени на Каптейне-4, моя далёкая родина Кенгено…
— И всё это время… хозяева планеты просто наблюдали за вами? — спросила я.
— Периодически являлись, — Агапов снял очки. — Раз в несколько лет появлялся столп света и забирал очередного руководителя. Делал его «посредником». Рутина, в некотором роде. Даже к столь необычным вещам привыкаешь довольно быстро… Но однажды наступил день, который изменил всё.
Экран погас, и в комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь гудением вентиляции. Пряник вдруг показался мне безвкусным, и стало ясно — самое главное только начинается. На стене вновь замерцали слова.
«Шли долгие годы благополучного сотрудничества. Конфедерация и Росс существовали отдельно, что не мешало заниматься большим общим проектом по созданию сети. Но однажды «Первопроходец» возвращался с правительственной делегацией Сектора на борту — первый визит землян за всю историю. Древние инструкции были позабыты, и когда буксир выходил на глиссаду, в небе над колонией было зафиксировано необычное оптическое явление…»
На экране над каменистой равниной красноватое небо разошлось рваной дырой, из которой хлынула чернильная тьма, почти сразу захлестнувшая камеру.
— И на борту началась резня, — выдохнул Агапов. — Это был не просто психический шторм. Это было… вскрытие. Нечто вскрыло их сознание, как консервную банку, вытряхнуло всё, что было внутри, и за считанные секунды свело с ума половину экипажа. А у остальных — тех, кто находился на поверхности, осталась лишь одна, чужая мысль. Очень простая: «Общность не вняла предупреждению. Пришла пора уходить». А дальше…
Агапов запнулся. Кажется, он выбирал формулировки.
— «Первопроходец» развернулся и на полном ходу врезался в плато. Без реверса. Как будто кто-то взял ёлочную игрушку и швырнул её на асфальт… Сферы Тишины пробудились — все разом, загудели стройным хором низкочастотной вибрации. И под землёй проснулись хозяева этого места…
Агапов умолк, уставившись в пустоту. Изображение на стене задрожало, и мне чудилось, что пол под ногами отозвался дрожью в такт. Камеру трясло так, будто сам оператор был в предсмертных судорогах.
Подземный туннель. Яркий прожектор на треноге, направленный во тьму — а из темноты на прожектор неслось нечто. Гигантское, стремительное тело, будто высеченное из мрака и гранита. Оно не бежало, не ползло — оно бурило реальность, и туннель будто заново возникал за ним, а не предшествовал ему.
Изображение потухло, затем вновь появилось — та же запись, но уже в замедленной съёмке. Длинное, вибрирующее тело, похожее на гигантский, размером с самосвал, бур. Оно не просто двигалось — оно «проедало» себе путь, кроша камни в пыль. Только в замедленной съёмке я заметила едва заметный силуэт человека перед прожектором. Он в беспомощности выставил руки вперёд — и буквально взорвался от удара огромной махины за секунду до того, как изображение погасло. Лопнул багровым туманом и клочьями комбинезона.
— Мы назвали их Стражами, — тихо произнёс профессор. — Они — закон этого места. Наказание за наше любопытство. Они не трогают колонию, пока мы не нарушаем правила, но сильно затрудняют буровые работы.
— Ладно черви, — махнул рукой Василий. — Ты про главный фокус лучше расскажи.
Агапов тяжело вздохнул, снял очки и долго смотрел в стёкла, будто ища в них ответ.
— Лизавета, — наконец сказал он, взглянув на меня. — Что бы вы почувствовали, если бы однажды, проснувшись, обнаружили, что за окном — не ваш двор, а… океан? Другой континент?