И вот он.
Впереди, сгорбившись на табурете у барной стойки, сидел мужчина. Лысоватый, в сером невзрачном костюме, он держал в руках стопку с золотистой жидкостью. Первую — и явно не последнюю.
Я лавировала между столиками, скользя взглядом по лицам, фиксируя углы, выходы и отражения в зеркалах. Подошла к стойке. Присела через один стул от него. Не рядом — это было бы слишком, — а на расстоянии вытянутой руки — вполне достаточно.
— «Опаловую страсть». Со льдом, — бросила я бармену в бордовом жилете. Мой голос прозвучал ровно, холодно, без интонации заказа — просто как констатация факта.
Бармен учтиво кивнул. Сидя спиной к незнакомцу, я украдкой поглядывала на бриллиантовые наручные часы — дорогую безделушку, часть легенды — и делала вид, что рассматриваю посетителей бара.
— Кого-то ждёте? — донёсся голос сбоку, негромкий, с лёгкой хрипотцой от алкоголя и волнения.
— Да. Но, кажется, напрасно, — я позволила горькой усмешке тронуть уголки губ, глядя куда-то в сторону панорамного экрана. — Иногда они не приходят.
— Знакомое чувство, — вздохнул он, и в его голосе была вся его сегодняшняя история.
Я медленно повернулась к нему и встретилась взглядом с умными глазами за стёклами очков в тонкой серебристой оправе. Его же взгляд скользнул вниз, к декольте, задержался на секунду — и он выпрямил спину, пытаясь вернуть себе вид делового человека. Искра интереса промелькнула за линзами, мгновенно подавленная вежливостью.
— А кого ждёте вы? — спросила я, наклоняя голову, изображая лёгкое, беззаботное любопытство.
— Она должна была сесть на корабль в Арктике, но… что-то сорвалось. И я не могу с ней связаться — нейрофон отключён.
— Вам проще, — провела я грань между нами. — Ваша дама хотя бы живёт в ногу со временем. А тот, кого жду я, словно из прошлого века — до смерти боится технологий.
— Кто он для вас? — Вопрос прозвучал чуть настойчивее, чем следовало. Хороший знак.
— Вы любопытны, мистер… — Я манерно отхлебнула из бокала, давая ему понять, что имя — это плата за ответ.
— Спенсер. Итан Спенсер. — Он представился автоматически, по деловой привычке.
— Для меня он — мимолётная страсть, — сказала я, глядя поверх его плеча. — Курортный роман. Красивый сувенир, который я забуду сразу же, как только сойду на берег в Нью-Йорке. Прелесть курортных романов в том, что их можно оставить там, где они случились. Не тащить в свой реальный мир в багаже, как ненужный хлам.
— Мудро, — кивнул он, жестом заказывая ещё одну стопку. — Место и человек сливаются в одно. Расставаться легко, ведь прощаешься с обоими. Но в моём случае… всё сложнее. Я хотел взять с собой частичку своей обычной жизни. Женщину. Замужнюю. Не за мной.
— И теперь думаете, что она передумала? Осталась с мужем?
— Да, — выдохнул он, и в этом выдохе была горечь поражения.
Краем глаза я фиксировала охранника у стойки — он тоже пил воду, но его глаза, холодные и оценивающие, постоянно скользили по Спенсеру, по мне, по залу. Круглосуточная охрана руководителя проектного офиса огромной строительной корпорации. В его собственном доме, по пути на работу и домой, в отпуске и на больничном — несколько телохранителей были приставлены к менеджеру всегда и везде.
Человек, который носил промышленные секреты в своей голове, ценился дороже платины, поэтому его ни на секунду не выпускали из виду. Но сегодня, в коротеньком путешествии из Инчхона в Квебек — из одного офиса прямиком в другой — они расслабились. Они знали о том, что он собирается встретиться с женщиной. Они ожидали любовницу — но не хищницу.
— Кажется, мы в одной лодке, мистер Спенсер. — Я пригубила из бокала, оставляя на стекле след чёрной помады. — В лодке обещаний, которые так и остались обещаниями.
— Как вас зовут? — спросил он.
— Элизабет, — представилась я.
— Очень приятно, Элизабет. — Он приподнял и тут же осушил вторую стопку.
Его взгляд увлажнился, стал навязчивым. Он изучал меня, а я покачивала ногой в плотном чулке, полусидя на вращающемся стуле, изображая лёгкую, доступную небрежность. Оставалось лишь сделать контрольный выстрел. И я его сделала.
Я медленно подняла глаза, встретилась с его взглядом, затем отвела свой взгляд ниже, к его кадыку — и чуть выше, к тонкой щёлочке рта. Кончик моего языка скользнул по самой кромке верхней губы цвета смоли. Медленно. Сознательно. Ровно с той скоростью, на которой внимание мужчины ломается и переключается в режим инстинктов.
Он сглотнул. Кадык его подпрыгнул и вновь занял своё место, а пальцы сжали пустой стакан.
— Я думал, что понимаю людей, — произнёс он, и голос его стал тише, интимнее. — Но я бы никогда не опоздал на встречу с такой женщиной, как вы.
— Вы льстите. — Я позволила себе обворожительную, чуть смущённую улыбку. — В мире полно женщин красивее.