Размер парка определить было невозможно, я находилась на самой его окраине, но уже отсюда среди деревьев была видна огромная светящаяся конструкция, со стороны которой, отражаясь от деревянных стволов и стен домов, текли завораживающие прогрессии.
Первичный шок от светошумовой атаки прошёл, и я постепенно привыкала к гулкой вибрации в теле.
Взяв себя в руки, я направилась по дорожке вглубь парка, вливаясь в полноводную человеческую реку. Люди обгоняли меня и шли навстречу, они кричали и о чём-то говорили, звуки сливались в какофонию. Группа молодёжи собралась возле скамейки, рядом с которой пара сумрачных типов в балахонах доставали из карманов и раздавали всем подряд небольшие белые свёртки.
Чуть поодаль на траве лежало тело, а рядом, в обнимку с мусорным ведром, — ещё одно.
Никто не останавливался. Никто не видел. Они переступали через тела, как через камни. Я осторожно подошла к незнакомцу, пощупала пульс и заглянула ему в лицо. Жив. Спит, пуская слюну. Запаха алкоголя не было — он был под наркотой.
Я выпрямилась и пошла дальше, и лишь через несколько шагов поймала себя на том, что не испытала ничего. Не было ни тревоги, ни брезгливости, ни желания помочь — я просто убедилась в том, что он жив, как если бы осмотрела со всех сторон предмет. Видимых повреждений нет — и ладненько…
«Вот она — цена их рая», — подумала я. — «Свобода превратиться в мусор и быть незамеченным… И прививка от человечности для тех, кому случится оказаться рядом…»
Постепенно я приближалась к открытому месту. В глаза били яркие сполохи, звуки отдавались в груди, всеобщее оживление окружающих поглощало, заражало меня, вызывая ощущение подъёма. Здесь всё становилось неважным, второстепенным, и был только этот, единственный момент, который я проживала здесь и сейчас.
Передо мной развернулась широкая площадь, по углам которой высились огромные полупрозрачные статуи, странные округлые образы, не вызывающие никаких ассоциаций, пропускающие через себя свет, разбивая его на спектр, преломляя и разнося по всему пространству.
Резкие, как удары ножа, вспышки стробоскопов взрывали темноту, выхватывая из дыма обрывки тел: оскал улыбки, взмывшие руки, запрокинутое лицо. Кадр. Ещё кадр. Ещё. Монтаж безумия. Молодые парни и девушки размахивали руками, белоснежно улыбались и извивались под музыку. Сердце моё билось в такт секвенциям, я закрыла глаза, отдавшись звуку, а тело, будто само, уже размеренно следовало за потоком мелодии.
Музыка взвинчивалась в ритмический штопор, а стробоскопы дробили реальность.
Темнота — вспышка! Счастливое лицо.
Темноте — вспышка! Зажмуренные глаза.
Темнота — вспышка! Мои собственные сверкающие руки, поднятые в небо.
Сияющие лица, устремлённые к звёздам, расплескавшиеся в прыжке разноцветные волосы, грациозные движения, покадрово возникающие на сетчатках моих глаз с каждой вспышкой… Волна экстаза овладевала мной, мозг раз за разом впрыскивал в кровь торжествующие эндорфиновые реляции, а я словно слилась в единое целое с окружавшими меня юношами и девушками, превращаясь в звук, в вибрацию басов, в чистую, бессмысленную энергию. На пять минут. На время действия трека. Пока не кончится этот проклятый, прекрасный, спасительный кайф…
Наконец пик интенсивности прошёл, а мелодия приобрела мерность солёного морского бриза. Дыхание океана. Моё дыхание…
Световые сполохи размывались сомкнутыми веками, и перед глазами поплыли видения: воды мира, рассечённые траекториями огромных грузовых судов — «Рэйпид Транс», «Пацифик-Лайнс», «ДжиЭйТи»… Сквозь бесконечный океан ползло столь же бесконечное мусорное пятно, словно бессмысленная разноцветная пластилиновая клякса, размазанная по воде, не дающая ей дышать и жить… Где-то далеко тёмные волны бились об остовы утонувших зданий с пустыми глазницами окон… Средь побитых временем свай брошенной пристани давно уже никто не бывал — там лишь возится рак-отшельник в поисках новой раковины…
И я распахнула глаза. Видение рассеялось, будто морской туман поутру — смылось, как приливом, обнажающим цель. Я вспомнила, зачем пришла сюда изначально, и решила найти Игнасио.
Инстинкты проснулись. Тело, минуту назад бывшее словно желе, среагировало моментально — как на щелчок затвора, — и стало инструментом. Глаза оценивали дистанцию и предугадывали движения, плечи двигались как механизм, и я лавировала между людьми, подчинённая старому навыку выживания в толпе.
Аккуратно огибая танцующих людей, я шла в сторону окраины площади. Вокруг предавались экстазу пьяные и обсаженные молодые люди, проживающие свой последний день — изо дня в день продлевающие его. На газоне под деревом, на границе света от фонарей, бесстыжая троица без стеснения предавалась плотским утехам. Тут и там в траве лежали, не в состоянии уже подняться, подростки.
Будущее настало, и оно выглядит именно так — вычурно, нелепо, дебильно, под оглушительный гул басов. Однажды мир треснет пополам, расколотый этим гулом — таким манящим и притягательным…
Заприметив на парапете группу парней с бутылками в руках, я подошла к ним и, стараясь перекричать шум дискотеки, спросила:
— Вы не знаете, где тут соревнования по паркуру?!
— Вон там, за углом! — Один из них махнул рукой куда-то назад.
— Спасибо! — крикнула я и пошла в указанном направлении.
Ускорив шаг, я добралась до дороги, перешла улицу и обогнула здание закрытого торгового центра. Сразу за ним, посреди пустыря — голого, без единого деревца, — рядом с высокими разрозненными конструкциями кучковалась компания людей. Я решительно направилась прямо к ним.
Конструкции были хорошо освещены прожекторами снизу. Какой-то парень с кошачьей грацией с разбегу взял штурмом препятствие, тут же перепрыгнул на другое, подтянулся и через считанные мгновения оказался на самой вершине узкого парапета. Несколько стремительных движений — и он уже вновь стоит на земле. Его сменил щуплый мальчишка и проворными обезьяньими движениями взмыл вверх…
Кажется, я начинала понимать, о чём так увлечённо говорил Игнасио, лёжа в кресле и забросив ноги чуть ли не себе за уши. Мощь, грация и скорость, из которых была соткана его философия, разделённая этими ловкими ребятами, действительно производили впечатление.
Приблизившись к компании, я разглядывала лица в поисках брата Софи, и почти сразу от одной из групп отделилась сухощавая фигура.
— Привет! Рад, что ты решила заглянуть к нам на огонёк! — Игнасио обворожительно улыбался двумя рядами ровных белоснежных зубов.