— Слышишь, мальчик, — тихо сказал он — спокойно, но даже без тени привычного добродушия. — Садись лучше в свою красивую машину и езжай. Прямо сейчас.
Ахмед ухватил Мусу за локоть и настойчиво потянул его во тьму — но тот стоял, буравя меня ненавидящим взглядом, всё так же с рукой в кармане.
— Поехали, — зашипел Ахмед. — Не видишь? Это не те люди…
— Тебе ещё жить и жить, — вкрадчиво продолжал Гагик. — Но, поверь, сейчас твоя жизнь висит на волоске. Я знаю, о чём я говорю.
Оживлённая парковка кишела автомобилями, люди сновали мимо нас туда-сюда. Не выдержав дуэли взглядов, Муса обмяк и поддался — позволил своему приятелю утащить того в полумрак стоянки, и они скрылись из виду.
Я выдохнула, разжала кулаки, а адреналин схлынул, оставив после себя едва заметную дрожь и странный, почти забытый голод — самый обычный, человеческий голод.
Вернувшись к глайдеру, мы помогли Гагику уложить в фургон огромные пакеты.
— Слушайте, ребята… Я уж и не помню, когда ела на природе. — Я вдруг словно почувствовала на языке вкус сочного мяса, приготовленного на огне, и мечтательно закатила глаза. — А давайте куда-нибудь от дороги отлетим, да и устроим пикник? Как вам идея? — Я махнула рукой в сторону входа в огромный сияющий гипермаркет. — Мяса купим, мангал, шашлык будем жарить!
— Отлично! То, что надо! — хором поприветствовали мою идею Софи и Гагик…
Докупив недостающие для пикника ингредиенты, мы погрузились в машину. Гагик включил двигатели, и аэромобиль, дрожа и едва ли не треща по швам, с усилием оторвался от земли…
Минут через пятнадцать мы медленно ползли по воздуху вдоль широкой реки, высматривая полянку, на которой можно было бы приземлиться. В черте самого Будапешта и его пригородов Дунай был плотно застроен, а прилегающие к берегу участки — огорожены высокими заборами.
— Почти везде прибрежные полосы давно превратилась в частную собственность, — задумчиво комментировала Софи проплывающий пейзаж. — А ведь когда-то можно было купаться в любой реке, где хочешь… Арабы, большинство населения, ведут себя в Европе совершенно свободно — отхватывают куски земли там, где желают, на быстрые и шальные деньги отстраивают целые таунхаусы в заповедных районах, а когда дело касается законов — они друг за друга горой. Взятки и связи решают вообще всё…
На подступающих к водной глади тут и там грунтовых дорожках останавливаться не хотелось, чтобы не привлекать лишнего внимания. Через некоторое время, когда огни города остались далеко позади, глядевшая вперёд во все глаза Софи воскликнула:
— Вижу местечко! Вон там, левее, притормози!
— Ну смотри мне, София-джан, чтобы там пенёк не торчал. — Гагик погрозил пальцем в воздухе. — А то останемся мы здесь надолго…
Глайдер спланировал вниз и упруго коснулся земли, я открыла дверь, спрыгнула на сочную траву и вдохнула полной грудью прохладный лесной воздух. Снега в этих местах давно уже не бывало, поэтому после занесённой сугробами Москвы с её бесконечными серо-белыми пригородами это место показалось слегка нереальным. Настолько разной была зима на Земле, что стоило переместиться на каких-то полторы тысячи километров — и ты словно оказываешься в совершенно другом времени, в тусклом зелёно-оранжевом осеннем мире.
— Дорогие мои, готовьте стол, а я пока поищу дров и щепок! — С этими словами Гагик исчез из виду и, отдаляясь, зашумел в ближайших кустах.
Софи принялась собирать мангал, а я подняла заднюю створку глайдера и стала разбирать пакеты со снедью…
… — Ну, что бы вы делали без меня, курящего человека? — Гагик торжествующе оглядел нас и впился зубами в сочный кусок мяса.
— Высекали бы искры камнем, что же ещё? — хохотнула Софи. — Или воспользовались бы любезностью Лизы… Лиз, покажешь нам своё чудо техники?
Все с интересом уставились на меня. Я нехотя закатала рукав и отщёлкнула модуль. Вверх взметнулся короткий слепящий луч, запахло ионизированным воздухом, а Гагик восхищённо воскликнул:
— Прометей бы от зависти помер, увидев такое!
— Может быть, это было бы и к лучшему, — полусонно протянула Софи. — Тогда бы Зевс не послал людям Пандору с её ящиком… Гагик, друг, подлей ещё вина…
Софи была уже слегка навеселе, а Гагик откупорил вторую бутылку. В аккуратном, обложенном камнями костерке тлели угли. Завернувшись в куртку под нависающей сверху задней дверью фургончика, мы с Софи сидели плечом к плечу.
Мы расположились относительно далеко от цивилизации, но её дыхание было совсем рядом — высоко в небе плыли огни аэротрассы, создавая ощущение близости жизни, её вечного броуновского движения. Посторонние люди не видели нас, но мы при этом хорошо видели их.
— И Лизе налей, не обижай её, — заявила Софи.
— Ты уверена, что это нужно? — с сомнением спросила я. — Мне бы не хотелось…
— Я настаиваю. — Софи взяла меня за плечо. — Как говорят у нас в Каталонии, бывает хорошая еда, бывает плохая еда — а вино пей всегда. Но я тебя прошу хотя бы разок.
— Ладно уж, уговорили. — Я протянула стакан, и Гагик с готовностью наполнил его до краёв. — Под такое славно мясо, пропитанное талантом шашлычных дел мастера, грех отказываться.
Я оглядела полянку: тлеющие угли костра, Гагика, сосредоточенно доливающего остатки вина себе в стакан, сонную Софи у моего плеча… и кольцо, сжимавшее сердце, на мгновение ослабло. Я думала о том, что это похоже на наркотик — сладкий, тёплый — и столь же опасный. Ведь если привыкнуть — то, когда отнимут, будет ломать.