Глубоко вдохнув, я соскользнула в бездну.
Тут же, захлёбываясь, неистовой трелью залился счётчик Гейгера. Медленно, словно улитка, я спускалась вниз, а фонарик тем временем выхватывал из темноты стальные стены, пучки проложенных в нишах проводов и труб, какие-то металлоконструкции.
— Лиза, что там? — пробился сквозь радиопомехи чей-то искажённый голос.
— Это корабельный док, — вполголоса отозвалась я. — Здесь пусто и тихо, фон в восемь раз выше космического, порядка двадцати миллизиверт в час… Температура тридцать пять, довольно жарко.
— Маякни, когда можно будет спускаться…
Наконец внизу показалось ровное, серое дно пропасти, я преодолела последние метры и со стуком магнитных ботинок утвердилась на металле. Сканер не показывал ровным счётом ничего — ни одной живой сигнатуры, насколько сигма-эмиттер мог пробить неплохо экранированные стальные стены.
— Я на дне, тут метров тридцать высоты, — сообщила я, пару раз дёрнув трос. — Пока ничего особенного не видно, нас никто встречать не собирается. Можно спускаться, но прихватите какое-нибудь освещение — темно, как у негра подмышкой…
Сверху, в казавшемся таким далёким отверстии показался силуэт, а я отстегнула карабин и пошла вперёд. На покрытом ровным слоем пыли полу виднелись беспорядочные следы — довольно, впрочем, давнишние. В блуждающем луче фонаря угадывались хаотично разбросанные ящики и короба, вдоль стены были уложены продолговатые металлические трубы.
Вскоре я упёрлась в массивную стальную дверь. Пошарив глазами, увидела сбоку кнопочный пульт управления и понажимала кнопки — без видимых результатов. Пульт был отключён, однако рядом в стену был вмурован короб, напоминающий электрический щиток. Я открыла дверцу, под которой обнаружились несколько стройных рядов переключателей, и пощёлкала тумблерами — тщетно, всё было обесточено.
Сбоку из темноты возник Василий.
— Я смотрю, в этой холостяцкой берлоге явно не хватает женской руки… Фонит — будь здоров… Сдаётся мне, что где-то в глубине землянки прячется неостывший ещё ядерный реактор.
— Надо бы подсветить, не видно ни черта, — заметила я.
— Сейчас подсветим, не проблема! — откликнулся в коммуникаторе Микадо.
Выжигая глаза, вырывая из мрака плывущие в воздухе бессчётные пылинки, вспыхнул мощный прожектор. Световая пушка в руках космонавта шарила лучом по стенам, вокруг металась сверкающая пыль, словно звёзды в пространстве Вселенной, а из тьмы выпрыгивали патрубки, скобы, гофрированные кабель-каналы, какие-то пристёгнутые к стенам баллоны и канистры. И везде, повсюду — реголитовая пыль, которая проникла внутрь и, словно живая, облепляла собою всё.
Толстый кабель от прожектора уходил наверх, в дыру. Сверху, под самым шлюзом по периметру чернела ровная метровая щель — туда, распахиваясь, по рейлингам должны сдвигаться створки шлюза. А на другом конце площадки, в густой тени, вырисовывалась ещё одна дверь — массивная, словно от банковского хранилища. Грузовая. Одна из стен представляла собой большое, слегка изогнутое смотровое окно на уровне человеческого роста — с той стороны толстого, прозрачного пластика во тьме непробудным сном спали шкафы с оборудованием, консоли управления и мониторы.
— Будем ломать стекло или войдём через дверь? — спросил Василий.
— Внутри может быть воздух, за дверьми наверняка переходные отсеки, — задумчиво сказала я, бросив взгляд на мёртвое табло над дверью. — А если разобьём стекло — велик риск разгерметизации всего комплекса.
— Или, как минимум, его части. Значит, воспользуемся дверью. — Василий принялся озираться. — Ну, так где нашего штатного инженера черти носят? Софи! Ты идешь, или мне заняться?!
— Не ори, Вася, ты не дома, — пробурчала Толедо в динамике. — Сейчас разберёмся…
Скатившись вниз по тросу, Софи ловко спрыгнула на металл и направилась в сторону двери, к стальной распределительной коробке. На плече её висел космопехотный инженерный ранец.
— Так, посмотрим, что тут у нас…
Расстегнув рюкзак, она достала инструменты и принялась колдовать над проводами. Через минуту в наушнике щёлкнула статика, и по периметру помещения загорелись два десятка оранжевых ламп, зловеще подсвечивая заваленный хламом просторный ангар. Над обеими дверьми теперь помаргивали зелёные огоньки, а сенсорные панели горели ярко-красным светом.
— «Фидес», как слышно меня? — позвала я. — Мы запитали шлюз, готовимся входить, приём!
Сквозь оглушающий треск помех раздался едва различимый голос:
— Слышимость три из десяти — видимо, из-за фона. Будьте настороже…
Я подняла глаза и посмотрела вверх. Вдалеке, в круглом проёме, виднелась голова Нормана с включённым нашлемным фонариком.
— А теперь давайте посмотрим, насколько тепло нас встретят. — Софи нажала на сенсорную панель, и дверь бесшумно поднялась вверх, открывая небольшую воздушную переходную камеру.
Кардено отрапортовал:
— Я останусь здесь на случай непредвиденных обстоятельств, а вы идите.
Вчетвером мы проследовали в шлюз, дверь за нами закрылась — и тут же после тишины безвоздушного пространства оглушительно засвистели воздушные нагнетатели, наполняя камеру кислородом…