— Я нашла что-то, здесь под породой какой-то металлический сплав, ровная поверхность. Приём…
— Лиза, видим картинку со шлема, — долетел взволнованный голос Дианы. — Пока ничего не делай, подожди нас. Мы сейчас подскочим поближе, ребята с инвентарём подтянутся. — И куда-то в сторону: — Софи, готовься на выход…
В отдалении прозвенел голосок Софи:
— Две минуты!
Решив лишний раз не рисковать, я вернулась на гребень кратера. В нескольких сотнях метров, степенно разворачиваясь, бесшумно приближалась махина «Фидеса». Из гладких боков судна время от времени вырывались синеватые вспышки маневровых импульсов. А Василий был уже тут как тут — ковырял носком ботинка реголит, под которым чернел металл.
— Ты молодец, Лизуня, у тебя глаз-алмаз.
— Вася, это была чистая случайность. — Я развела руками. — Мне просто повезло, не более того.
— Пусть так, — кивнул он. — Но мы могли не найти здесь вообще ничего. Потоптались — да и домой, баиньки.
— Меня больше беспокоит то, что ждёт нас внутри, под этой крышкой. — Я беззвучно стукнула ногой по металлу, и вакуум проглотил моё движение. — Плохое у меня предчувствие. Было уже такое — в поезде… И возле того розового дома на Каптейне… Наверное, это… память тела о будущей катастрофе. Если я вообще могу ещё доверять своему телу…
Корабль плавно приземлился рядом, грузовая рампа медленно опустилась, и к нам вышли облачённые в скафандры Софи и Норман. Они были вооружены альпинистскими крюками, страховочными тросами и газовым нагнетателем, гофрированный шланг которого скрывался во чреве корабля. Вбив колышки в твёрдый грунт прямо на гребне, Норман обвязался страховкой, потуже натянул трос и открыл клапан нагнетателя.
Словно заворожённая, я наблюдала, как в абсолютной тишине мощный поток газа вырывался из сопла, разметая в разные стороны потревоженный реголит и поднимая вверх брызги колючей серой пыли — она разлеталась в стороны и рваными сизыми хлопьями удалялась в безбрежное космическое пространство. Через считанные минуты я стояла на кромке и обводила взглядом вогнутый параболоид, идеально вписанный внутрь кратера.
— Есть идеи, как попасть внутрь? — спросила я.
— Потяни, деточка, за верёвочку, дверь и откроется, — сострил Василий.
Я сделала несколько шагов, спускаясь по матово-чёрной поверхности, рассечённой начетверо двумя идеально ровными сантиметровыми бороздками. В центре шлюза вспучивался круг, вероятно, скрывавший под собой запирающее устройство. Решив поделиться наблюдением, я включила коммуникатор:
— Судя по тому, как эта штука была ровным слоем аккуратно присыпана сверху, её закрыли снаружи. Когда в последний раз открывали — неясно, поблизости ни малейших следов. Их, впрочем, могли замести… Софи, что за материал?
— Решётка кольцевых резонаторов из помеси галинстана, углерода и ферромагнитных частиц, — сообщила Толедо. — Достаточно старая, но очень эффективная стелс-технология. Поэтому сканеры ничего и не показали… Сре͐зать замок электро-лучевым инвертором — и всего делов. Пойдём, Норм, поможешь мне…
Минут через пять Софи и Норман примонтировали на робота-погрузчика промышленный сварочный модуль, и вскоре поверхность астероида едва заметно задрожала в такт тяжёлым шагам четвероногого исполина — для устойчивости его опоры вгрызались в поверхность с помощью распорных буров.
Стоя рядом с этим механизмом, который, казалось, способен был работать где угодно — даже на дне преисподней, — я в очередной раз поразилась, сколь изощрённый инженерный гений вложил всю свою мощь в промышленные разработки.
— Лиза, отойди в сторонку, пожалуйста, — попросило радио голосом Софи.
Я посторонилась, а робот неторопливо проследовал к самому дну, сложил лапы и опустился на брюхо прямо перед кругом.
— Будьте готовы, — предостерегла Толедо. — Если там внизу воздух, он может полыхнуть при разгерметизации.
Из массивного сварочного устройства вырвался ярко-белый всполох, а я на всякий случай отошла ещё на несколько шагов. Через мгновение струя плазмы впилась в поверхность шлюза, и манипулятор робота начал медленно описывать окружность. Я прикрыла ладонью обтекатель шлема — столь ярким был луч, от которого едва спасало защитное напыление на слое прозрачного поликарбоната.
Взрыва не случилось — внизу, под люком, тоже царил вакуум.
Секунды казались вечностью — умом понимая, что поблизости кроме нашего экипажа нет ни души, я тем не менее с масс-драйвером наизготовку напряжённо ожидала какого-то подвоха — что кто-то нападёт на нас сверху, или из реголита вдруг повыскакивают автоматические турели. Однако ничего не происходило — добела раскалённый композит бесшумно плавился, тут же остывая на космическом холоде. Наконец робот завершил окружность и поднялся на лапы, а вырезанный круг, покорный едва заметной гравитации астероида, неспешно исчез в образовавшейся дыре метрового диаметра.
Включив фонарик на шлеме, я аккуратно приблизилась к тёмному отверстию и заглянула внутрь. Полнейшая, могильная тьма. Рядом со мной уже стояли все пятеро, и Кардено поинтересовался:
— Кто первый? Есть желающие?
— Я пойду, — твёрдо заявила я.
Стимулятор делал своё дело, отгоняя сонливость и придавая сил, поэтому я вернулась ко вбитым в каменистую поверхность крюкам и уже привычными движениями, лишь слегка скованными скафандром, обвязалась сбруей и пристегнула страховку.
Луч фонаря тонул в этой тьме бесследно, не находя дна. Это была не просто тьма — она смотрела на меня в ответ. Древние человеческие инстинкты будили безотчётный страх неизвестности — и, тем не менее, пора было спускаться.
Я уселась на краю чёрной дыры, свесив ноги в бездну. Бабочки безумия щекотали крыльями внутри живота — вихрь от стимулятора, сталкивающийся с ледяным страхом; химическая бодрость против животного инстинкта. Инстинкт кричал «НЕТ!», но стимулятор и воля уже отдали телу приказ: «ВПЕРЁД».