Слова причиняли боль и тонули в окружающей вязкой плотной жидкости. Выхода не было, мои дети знали, что я здесь, но ничем не могли помочь. Я пыталась пошевелиться и не могла — шевелить было нечем.
— Я хочу на свободу! Мне надо домой…
… — Я здесь, с тобой, моя хорошая…
Ласковые поглаживания по голове, тихий голос… Липкие лапы наваждения отцепились, оставив после себя не облегчение, а фантомную боль — тупую, разлитую по всему телу, которой не было места в человеческой анатомии. Это болела отрезанная связь с роем. Это ныла пустота на месте тысяч фасеточных глаз.
Я снова была в своей каюте, но часть меня навсегда осталась там, в том синем аквариуме. У изголовья чернело окно в космос, а Софи по-прежнему была рядом. Кое-как сориентировавшись в пространстве, я села на кровати. За дверью слышались голоса и топот многочисленных ног.
— Мы ещё не прибыли? — спросила я, спросонья протирая глаза. — Далеко до астероида?
— Ещё минут двадцать, ребята готовятся к посадке, — ответила Софи, разминая шею и потягиваясь. — Ты кричала во сне. Я могу остаться с тобой, если хочешь…
— Нет, у нас есть работа, надо собираться.
— Какая работа?! Тебе нужен отдых. Полтора часа — это даже сном нельзя назвать!
Я молча встала и открыла секцию гардероба в стене. Нужно было готовиться к выходу наружу, поэтому я достала термокомбинезон и принялась натягивать его на себя.
— Всё в порядке, Софи, ты не волнуйся за меня, — сказала я, вымученно улыбнувшись. — Заряжусь чем-нибудь бодрящим и полностью приду в норму.
Тело было ватным и чужим, усталый мозг самовольничал, бастовал, и мысли плыли, как в киселе. Пальцы не слушались, беспомощно скользя по крошечной металлической собачке молнии, а я осознавала, что разваливаюсь на куски — и даже мехапротезы уже не помогали.
С третьей попытки, непрерывно ругаясь про себя, я всё же застегнула комбинезон. Костюм с шелестом ужался, приняв форму моего тела, обтянул его согревающей материей — и из-за этого ещё сильнее захотелось спать. Я обернулась. Софи сидела на кровати, вперив в меня грустный взгляд больших карих глаз. Подойдя к ней, я наклонилась и поцеловала её в щёку.
— Спасибо тебе, что была со мной.
— Да не за что… — Она опустила глаза. — Но я по-прежнему считаю, что тебе надо отдохнуть.
— Я буду иметь это в виду.
С этими словами я развернулась и собралась было выйти в коридор, как вдруг Софи тихо произнесла:
— Я никому не скажу о том, что ты пыталась сделать. Иначе тебя упрячут в лазарет под охрану.
Она была напряжена, скована, и, казалось, даже её губы побелели.
— Спасибо ещё раз, — повторила я. — Не знаю, что на меня нашло. Похоже, это был какой-то нервный срыв или вроде того… Но теперь я в норме.
Я вышла из комнаты в коридор, столкнувшись нос к носу с Василием, который тоже был одет в термокомбинезон. Вскинув брови, он оглядел меня с ног до головы и с ехидцей протянул:
— С добрым утром. Тоже решила побродить по камешку?
— Это лучше, чем сидеть без дела, — заметила я, придвинулась к нему поближе и сбавила тон. — Слушай, Василий, у тебя есть чем взбодриться?
— Найдётся. Но, может, не стоит? — нахмурился он. — Может, лучше всё же поспать? Тебе бы точно не помешало…
— И ты туда же, доброхот? — Я начинала злиться — все вокруг так и норовили решить за меня, что лучше для меня самой. — Нормально всё! Дай мне стимулятор, и хватит меня нянчить!
— Сейчас, сейчас. Только не тыкай мне опять пушкой в морду.
Он вскинул руки в шуточном примирительном жесте, развернулся и скрылся в своей каюте. Вернувшись через полминуты, протянул мне раскрытую ладонь с белой капсулой:
— Держи. Только никому ни слова — особенно своим девочкам, а то заклюют меня за то, что потакаю твоим прихотям.
Капсула застряла в сухом горле, и я протолкнула её силой воли, как когда-то вгоняла в себя ненависть перед боем, а вместе с ней — предвкушение. Но не предощущение запаха крови, нет — сейчас это было ожидание того, как химический пожар выжжет изнутри остатки сна, видений и этой трясущейся, мерзкой слабости.
Поблагодарив Василия, я направилась в сторону рубки. Капитан Юмашева, как всегда, стояла на боевом посту, заложив руки за спину, и глядела вдаль сквозь обтекатель. Оба кресла операторов были заняты, второй пилот всматривался в консоль перед собой, а впереди уже маячили две серые каменные глыбы — продолговатая Ида, и чуть в стороне — маленький округлый Дактиль.