… В кромешной тьме светились бледные пятна — белые простыни вдоль стен, укрывавшие мрак, тьму, разлагающееся ничто. Чёрный туннель, промозглые стены и давящий низкий потолок висели над бетонным саркофагом, а сырая затхлость впитывала всё моё естество, вытягивала душу.
— Мы тебя ждём… Давно заждались. — Безжизненный шелест окоченевших губ поплыл сразу отовсюду.
Узкая, тесная камера. Меня вмуровали в неё, построили её вокруг меня, не оставляя малейшей возможности пошевелиться. Она сдавливала своей незыблемостью. Панически вращая глазами, я даже не могла выдохнуть, не могла разомкнуть губы, чтобы что-то произнести. «Доктор Хадсон… Помогите, я не могу выбраться…»
— Зачем ты вернулась? — зашипел голос внутри моей головы. — Ты накликаешь на себя беду, воровская душа. Ты забыла прибраться за собой, и теперь они обо всём узнают. Но не всё так плохо — они не найдут тебя в этой могиле. Никто не найдёт…
Ослепительной вспышкой загорается мир вокруг. Невидимая сила подбрасывает меня высоко в небо, закручивает волчком и швыряет на землю, в колючие кусты. Сидя в зарослях, я намертво вцепилась руками в решётку ограды — лишь бы меня не сунули обратно в саркофаг.
За забором, в гостиной розового дома напротив прямо под окном лежал изувеченный труп человека. Он медленно поднимался в воздух вместе со стулом, белые пластиковые стяжки лопались одна за другой, оставляя на коже надрезы, сочащиеся кровью. Наконец освобождённый от оков стул с грохотом упал на пол. Слесарь замер в воздухе прямо перед окном меж траурно-чёрных занавесок. Голова его, до того безвольно свисавшая с плеч, поднялась. Два чёрных провала глазниц на лысом желтоватом черепе смотрели мне прямо в душу.
— Лишь одна решётка отделяет тебя от свободы. — произнёс череп голосом доктора Хадсона, и эхо понесло слова вдаль, на болота, мимо туманных облаков, по промозглым равнинам, сквозь прелые лесные заросли. — Решётка твоего собственного тела.
Эхо билось в далёкий каменный забор, потрескавшийся от времени, за которым когда-то жили дети. Теперь за забором никого не было. Даже птицы огибали раскинувшуюся средь болотистого леса территорию интерната.
— Там, где всё началось, есть ещё одна решётка, — донёсся из промозглой дали свистящий шёпот.
Я снова ощутила тьму саркофага, сжимавшую меня бетонными тисками своих объятий, и вдруг пространство взорвалось яркими искрами, разлетелось на мельчайшие осколки, и я очнулась на переднем пассажирском сиденье брошенного пикапа…
«Где я?! Где мой саркофаг…» Некоторое время судорожно ощупывала руками пространство вокруг — кожаная обивка сидений, мягкий потолок, дверь с кармашком, в котором валялись какие-то инструменты — кусачки, моток изоленты, канцелярский нож… «Где я… Я здесь, в лесу, возле ручья…»
Прошедший день миражом таял в разноцветной наркотической дымке, сознание окуталось маревом полубреда. Снаружи было ослепительно светло, мир за стеклом выжигал глаза красками, заставляя болезненно щуриться и закрываться руками. Под утро облака отступили, свет и тепло одержали верх в этой бесконечной битве стихий, но это продлится недолго. Вскоре свинцовые тучи, собрав силы на горизонте, перейдут в контрнаступление, а пока…
Я пошарила под ногами, подобрала светлый цилиндр, припала губами к носику и затянулась. Уже отлично знакомый — и желанный — ледяной вихрь побежал по телу, пропитывая собой мышцы, наполняя каждую клетку жизнью. Жизнью взаймы…
А между тем — природа ликовала. Снаружи тонкими струнками дрожали звуки неведомых поющих птиц, лёгкий ветерок колыхал листья на зарослях кустов, божественный свет тёплых лучей звезды Каптейна струился сверху и наполнял сердце необъяснимой детской радостью.
Кое-как привыкнув к свету, я стряхнула с колен чёрные осколки пластика от разбитой торпеды, со скрипом открыла дверь и выбралась наружу. Голова тут же закружилась, меня замутило, и я облокотилась на зелёный капот, чтобы не рухнуть в траву. Тяжело дыша, кое-как цепляясь за стальной бок, обогнула погибшего механического зверя, продралась сквозь цветастые колючие кусты и вышла к ручью. Молочный поток струился меж камней, пульсирующих и дрожащих, словно желе на сильном ветру. Вдалеке, в дымке показался силуэт человека — он плыл над землёй вдоль ручья, неторопливо покачивая безвольно висящей головой. Влево, вправо…
Я протёрла глаза. Человек шёл по камням. Он приближался. Несколько раз с силой зажмурившись, я пыталась разглядеть его лицо. Резкие скулы, обтянутые бледной кожей, чёрные впадины глаз, пучок чёрных волос… Знакомые черты… Я перебирала образы в памяти, словно пожелтевшие папки в пыльной картотеке, и вдруг поняла: «Это же Отто! Он вернулся навестить меня! Но… Что с твоим лицом, Отто? Где оно?!»
Беззубый череп уронил челюсть, из бездонного провала рта поползли чёрные тени.
— НЕТ! — Из горла моего вырвался отчаянный вопль, я ринулась обратно в кусты, к машине. — Не забирай меня! Я не хочу!!!
В панике ухватиться за ручку удалось не сразу, я дёрнула дверь на себя, прыгнула внутрь и сжалась в потный, дрожащий от страха комок. «Некуда бежать, некуда! Пожалуйста, уходи! Не забирай меня с собой!»
— Эй, ты чего? — послышался смутно знакомый женский голос.
— Нет! Только не обратно в подземелье! Не хочу!!!
— Совсем тронулась умом?!
Наваждение схлынуло — столь же внезапно, как и накрыло минутой ранее.
— Что?! Ты не Отто! Кто ты?!
В салон заглядывало озабоченное лицо Элизабет Стилл под полицейской фуражкой, а во взгляде её читалась смесь недоумения и брезгливости. Присвистнув, она воскликнула:
— Да ты уделалась по полной программе! А ну, иди сюда!
Стилл вцепилась в ворот моей куртки и потащила из машины. Я не сопротивлялась — тело разбивала дрожь, мир в глазах то сворачивался в точку, то лопался разноцветным пузырём. Нужно было как-то совладать с собой, прийти в чувство, и я готова была принять помощь хоть от самого сатаны…
Элизабет подтащила меня к ручью, бросила на камни, ухватила за волосы и с размаху окунула лицом в воду. Вселенная утонула в мутной жидкости. Всплытие, судорожный вдох — и снова провал в прохладу. Элизабет раз за разом макала меня головой в ручей, и сквозь глухое журчание потока я слышала её негодующие возгласы:
— Лазит по ночам где попало… Вся полиция на ушах стоит! Можно подумать, без тебя нам тут проблем не хватает… Вот так! Уж я тебя приведу в порядок!
Наконец рука отпустила меня, и я рухнула на камни лицом к небу, надвое разрезанному возвышавшимся надо мной силуэтом. Тень опустилась, по щеке хлёстко ударила ладонь. Потом по другой. И снова удар… Сморщившись, я пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле твёрдым комком.