Чужая пешка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На следующее утро он быстро собрался и поехал к своей бывшей девушке, чтобы объясниться с ней раз и навсегда, возможно самым радикальным путем — стерев ей о себе память.

Его челнок подлетел к небольшому коттеджу, где проживала Даара. Он вышел и уверенно направился к парадной, однако не дойдя пары метров остановился: входная дверь распахнулась и на него вышла … княгиня Мара.

Кроом замер в недоумении.

— Сын? — мать выглядела испуганной.

— Мама? — непонимающе спросил он.

— Что ты здесь делаешь? — спросили они хором друг у друга.

— Твоя дикарка очень жестко обошлась с Даарой, — придя в себя, ответила Мара, — я помогаю ей восстановиться. А ты, надеюсь, приехал, чтобы просить прощение, за то, что подверг опасности бедную девушку? — ее тон стал недовольным.

Кроом понял, что Даара обождет.

— Нам надо поговорить, мама! — сказал он таким ледяным тоном, что княгиня на мгновение почувствовала себя слабой и беспомощной.

— Хорошо, сын, но ведь ты шел проведать девушку? — попыталась она оттянуть время, чтобы успеть приготовиться к разговору.

— Там подождут, — сурово сказал сын, и они оба проследовали в челнок.

Вернувшись домой, они прошли в кабинет Кроома.

— Когда ты поняла, что не готова видеть здесь Юнику? — с места в карьер рубанул Кроом, глядя в глаза матери.

— Сынок, ты забываешься! Как ты смеешь со мной говорить таким тоном! — она была застигнута врасплох и начала манипулировать.

— Грубо, мама, грубо, не старайся. Давай все-таки начистоту: ты не приняла Юнику еще тогда, на официальном приеме, да? Когда она противопоставила себя всему нашему, — здесь он замер и поправился, — всему ВАШЕМУ миру, так?

Мара почувствовала себя уязвленной. Ее родной сын говорит с ней так, как будто она преступница! Столько ночей бессонных она провела у его колыбели, столько настрадалась, столько вынесла, пока вырастила его, и вот благодарность! Приводит в дом не пойми кого и требует, чтобы ее приняли как свою!

— Раньше сынок, — голос матери стал железным и звучал как приговор их отношениям, — пока она еще была в саркофаге, там, в институте. И лучше бы там и осталась, — ее взгляд был холоден и отрешен.

— Она мне жизнь спасла, и не раз, — тихо парировал Кроом, из последних сил стараясь сохранить с матерью хоть какую-то связь.

— Это была ее обязанность! Она — Защитница! И выполняла то, что ей велено, а вовсе не по зову сердца! — каждое ее слово звучало как удар, который рубил хлипкий мостик их родственных уз, — ты слишком доверчив и не понял главного — ну не будет у тебя с ней ничего путного, пойми! Она привязана к своим хозяевам, а ты лишь мучиться будешь и страдать, понимая, что ничего тут не поделаешь! Вон, уже страдаешь! — вдруг голос Мары стал нежным и тихим.

Она включила все материнское обаяние — самую мощную манипуляцию:

-Ты думаешь, я так взвилась из-за того, что она дикарка? — Кроом в этот момент снова вспыхнул, — нет, конечно! Да, она нам не ровня, но не это главное. Главное, что она никогда, сын, не будет твоей! Мощи нашей цивилизации не хватит, чтобы порвать эту связь. Мы сами дикари по сравнению с Поводырями. А я… я не готова всю оставшуюся жизнь смотреть на муки моего ребенка, — совсем тихо произнесла Мара, и на ее ресницах появились слезы.

Кроом понял, что последний мост между ним и матерью только что был разрушен ею навсегда.

— Ты жестокая эгоистка, ты знаешь об этом? — спросил Кроом, — просто удивительно, что отец так до одури тебя любит. Не вмешивайся больше в мою жизнь! Я благодарен тебе за все те ночи, что ты страдала, но мне казалось, что детей заводят не за тем, чтобы им потом счета выставлять…

На этих словах он встал и вышел.

Теперь картина ему была полностью понятна: его мать науськала Даару, а та манипулировала всеми остальными.

Через некоторое время в комнате Мары появился Чернобог. Его связь с женой была такой мощной, что ему не требовалось даже быть с ней рядом, чтобы чувствовать ее состояние. Он ощутил это прямо во время встречи с генералами и, прервав деловую беседу, вышел из приемной, направляясь прямо к жене.

Отчаяние, растерянность, разочарование, гнев. Весь набор эмоций он внимательно изучил, пока шел к ней.

«Что же могло вызвать столь сильные треволнения?» — думал он, поднимаясь по лестнице.

Войдя в комнату, князь увидел, что его дорогая женщина расстроена и плачет.

Суровый мужчина, ничего не говоря, подошел, сел рядом и обнял ее. Так они сидели некоторое время.