— Сейчас придумал.
— Очень удобно.
Он коснулся лбом её лба. Оба улыбались. И это оказалось интимнее самого поцелуя. Элара вдруг почувствовала усталость так резко, будто организм до этого ждал разрешения. Рейнар заметил. Разумеется. Но впервые не произнёс ни слова о её состоянии.
Он спросил:
— Остановимся?
Она хотела автоматически сказать «нет». Поймала себя.
— Да.
Они нашли старое помещение дежурной смены возле технического перехода. Маленькое, без окон, с двумя узкими местами для отдыха и рабочей консолью, которая давно не подключалась к общей сети. Рейнар проверил вход. Элара проверила вентиляцию и локальный маршрут.
Никаких признаков чужой группы. По расчётам до Н-4 оставалось ещё около двенадцати минут, но сейчас здесь было безопаснее, чем двигаться дальше из одной только гордости. Элара села на край нижнего места. Рейнар остался стоять.
— Что теперь?
— Ничего.
— Ты смотришь.
— У меня больше нет права смотреть?
— Пока обсуждается.
Он сел напротив. Несколько минут они молчали. Не тяжело. Впервые за всё это время им не требовалось немедленно бежать, спорить, вскрывать архив или доказывать, что кто-то из них ошибается. Элара осознала, насколько давно не испытывала обычной тишины рядом с другим человеком.
— Ты жил один? — спросила она.
Рейнар поднял брови.
— Семь лет?
— После меня.
— Большую часть времени.
Элара сама не знала, зачем спросила.
— Были другие женщины?
Он смотрел внимательнее.
— Ты уверена, что хочешь знать?
Правильный вопрос. Неприятный. Она подумала.
— Не в подробностях.
— Были отношения.
Сердце отреагировало раньше разума. Глупо. Она официально умерла. Он не был обязан хранить верность мёртвой женщине.
— Долго?
— Недолго.