— Лучше вас.
Рейнар негромко произнёс:
— Элара.
Она не повернулась.
— Нет. Я семь глав слушаю, как ты перечисляешь всё, что должен был заметить, проверить, понять и предотвратить. Она сейчас пытается дать тебе ещё один пункт. Не помогай ей.
Тишина за спиной затянулась. Потом Рейнар сказал:
— Хорошо. Не буду.
Мара смотрела на них с выражением, которое Элара не могла сразу расшифровать.
— Интересно.
— Что именно? — спросила Элара.
— Семь лет назад ты тоже встала между ним и мной.
Элара почувствовала странный холод.
— Я не помню.
— А я помню.
Мара чуть наклонилась к экрану.
— Ты сказала мне, что Касс может быть не самым умным человеком в секторе, но он единственный, кому ты доверишь решить, когда приказ перестаёт быть законным.
Рейнар за спиной тихо выдохнул. Элара закрыла глаза. Она могла сказать такое. Более того — звучало слишком похоже на неё.
— И именно поэтому вы его убрали.
— Да.
— Не потому, что боялись его полномочий.
— Тогда его полномочия были невелики.
— Вы боялись моего доверия к нему.
Мара не стала поправлять слово.
— Да.
Вот она, настоящая конструкция. Любовь не помешала плану случайно. Её рассчитали. Рейнар был уязвим потому, что его можно было отправить спасать других, зная, что он выберет долг. Элара была уязвима потому, что ждала его.
А потом человек, управлявший обоими, использовал их сильнейшие качества как слабости.
— Вы знали, что он выберет конвой, — сказала Элара. — И знали, что я дам ему семнадцать минут.
— Я знала вас обоих.
— Нет.
Мара чуть приподняла бровь.