— Почти два года.
Ответ прозвучал буднично. От этого стало хуже.
— Два года.
— Не постоянно.
— Это должно помочь?
— Нет.
Мара не пыталась смягчить сказанное.
— Мы искали людей, на которых реагировала старая сеть. Не знали почему. Не знали, что означает нулевая линия. Тогда этого названия вообще почти не использовали.
— Но знали достаточно, чтобы подстроить мне контракт.
— Достаточно.
— И посадить меня на Н-4 рядом с Керреном.
— Да.
Рейнар сделал шаг вперёд.
— А мне не сказали.
Мара посмотрела на него.
— Тебе особенно нельзя было говорить.
В помещении стало очень тихо. Элара почувствовала, как меняется сам смысл разговора.
— Почему особенно ему?
Мара не отвела взгляда.
— Потому что Касс был единственным человеком, которому ты доверяла больше собственной профессиональной любознательности.
Элара ничего не сказала. Мара продолжила:
— Ты могла спорить с начальством, игнорировать предупреждения инженеров, обходить официальные схемы и лезть туда, куда тебя просили не лезть. Но если Рейнар говорил, что что-то выглядит неправильно, ты останавливалась и проверяла.
— Не всегда.
— Достаточно часто.
Элара посмотрела на Рейнара. Он не выглядел удивлённым. Скорее человек, который вдруг увидел собственное прошлое глазами того, кто давно изучал его как инструмент.
— Поэтому меня отвели, — сказал он.
Мара ответила:
— Поэтому тебя нельзя было допустить на Н-4 в тот вечер.
Рейнар медленно подошёл ближе к экрану.
— Приказ на внешний конвой.