В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Слава богу, теперь почти в каждом третьем мужике сидит механизатор. Шесть комбайнеров сели на тракторы. Эти все делать умеют, один даже бывший летчик, посади на самолет... — махнула рукой в небо, не досказав. — Электрики не подкачали. Трое из них уже лет двадцать знакомы с трактором. Четыре тракториста из Серпилинского училища механизаторов. — Повернулась к журналистам: — И особенно хочу отметить восемь выпускников из нашей средней школы. Здорово они трактора оседлали. Да, чуть не забыла... Авдонин сел на «кировца», залежь пашет, можете работу его посмотреть.

Авдонин с великой неохотой покинул механизированный ток. «Если не посеем, Семен Титыч, нечего будет тебе делать осенью на твоей агромадине», — резонно сказала ему Надежда Ивановна. «Ежель так, давай мне «кировца»! — потребовал Авдонин. — Я уж постараюсь, тоись будеть работенка осенью и моей агромадине».

Пахал Семен Титыч, сеял и все про свою «агромадину» думал. Улучал полчасика, бежал на механизированный ток, заглядывал в его бесчисленные механизмы. Однажды вычитал в инструкции, что для смазки передач в веялках необходимо какое-то особенное масло, примчался к Надежде Ивановне прямо на дом.

— Кашу-то, поди, со сливочным маслом, тоись, употребляешь, дорогой наш председатель! — сказал он таким обличительным тоном, что Надежда Ивановна едва не поперхнулась.

— Не с соляркой же...

— Во, во, не с соляркой. — Семен Титыч вытащил из карманов галифе затрепанную инструкцию, послюнил палец, принялся лихо перелистывать. — Вот тут сказано: желательна смазка для гипоидных передач. Ги-по-ид-ная! Усекла? А где она, эта ги-по-ид-ная! Опять же веретенное масло требуется.

— Хорошо, разберусь.

— Смотри мне, Надюха, Сержант от инструкции, тоись, под пистолетом не отступить! Это вам «мехток», а не какая-нибудь там ветряная махалка. Ну, извиняй, побежал. Вытяжная труба барахлить. Испытание надо на вытяжку произвесть.

Авдонин выбежал из дому, но через минуту его рыжеусая физиономия показалась уже в распахнутом окне.

— И еще учти, Надюха! Через два месяца Сержант будеть зерно принимать. Сама знаешь... завысить сорт — грех, занизить — тоже грех. Люди, тоись, в поте лица хлебушко добывають и на тебе — получай, как за низший сорт...

— Но в прошлом году не было у нас такого безобразия и не будет.

— А я по умственному своему соображению вот куды рассуждение веду. Что делають непотребные потребкооперации с нашими овощеводами?

— Ты, никак, уже и овощи собираешься через свою агромадину пропускать? Веялки-то выдюжат?

— Ты меня не подкузьмивай, Надюха! Знать должна, что привод от тех веялок, тоись, вот сюды идеть! — Семен Титыч подолбал согнутым заскорузлым пальцем свой лоб. — А в башке моей опять кой-какие остяки завелись, колють, вывеивать надо.

— Ну что еще за остяки?

— Войну объявляй, Надюха, непотребной нашей потребкооперации! Что делають, сучьи дети? Как хочу, так огурчик, помидорчик верчу. Желаю — приму, а глазки твои не понравятся — не приму. Не хочешь, чтоб у тебя колхозное добро на руках пропало, — сдавай, тоись, по самому нижнему сорту и не ерепенься. Бабы плачуть от обиды и такого, тоись, форменного мародерства. А на заниженной жирности молока жулье-приемщики агромадную деньгу в карман себе огребають. За горло брать мародеров надо, вот какая, тоись, как баить Валера Копылов, моя концепсия.

— Что ж, концепция правильная, Семен Титыч, — уважительно сказала Надежда Ивановна. — Войну объявим...

Сегодня Авдонин на залежи был в особенном ударе. Могучий «кировец» пластовал землю, как масло. Иногда Семен Титыч спрыгивал с трактора, проверял свою работу. Что ж, работа что надо, борозды прямые, пахота слитная, обороты пласта — любо-дорого посмотреть, лишь кое-где стебелек торчит от тщательно заделанного верхнего растительного слоя. И никаких тебе балалаек, как называют на своем языке трактористы невспаханные проплешины.

На одном из загонов подсел к Авдонину главный инженер колхоза Илья Никитич Говорков, сказал, что приехало много начальства.

— У тебя, кажется, есть, что тут посмотреть.

— Я им покажу! — погрозил Авдонин. — Тоись сделаю умственное прояснение, будут знать, как людей от работы отрывать.

— Ты и вправду не сглупи.

— Сержант никогда не глупить — заруби себе на носу, Илья Никитич. Пусть едуть. Может, вопросик какой подкину, кое-что опять остяками в голове колить.

— Вот я твоих остяков и боюсь...

— Не все, Илья Никитич, такие пугливые. Плохое то начальство, которому, тоись, мои остяки, что тебе заноза, Те, кто покрепче, терпють мои вопросики.

Ревет «кировец», а Семену Титычу и шум механизмов «агромадины» чудится. Сливается все это в одном дорогом для его сердца гуле, сотрясает все вокруг дрожью от упрятанной в могучих машинах уверенной мощи. И Авдонина самого немножко лихорадит от азарта, от чувства, что машины эти беспрекословно ему подчиняются.

Промчался мимо «кировца» сосед Авдонина, которого прозвал он Чмыхалом. Семен Титыч кивнул в его сторону, сказал инженеру:

— Я вот спрашиваю у себя, тоись, в смысле умственной концепсии: ежели даже Чмыхало мотоцикл оседлал, то что же произошло с русским мужиком на сегодняшний день? Прикипели у нас руки к машинам.

— Вот эти рассуждения по мне, — радуется Говорков, прогоняя строгость с сухого, горбоносого лица.

— Полюбили всякую механизму, — на полтона выше берет Семен Титыч, стараясь пересилить голосом рев «кировца», — толк в ней стали понимать. А не сразу искра появилась, тоись долго жизнь заводную ручку крутила. У меня, к примеру, ну хоть тресни, никак зажигание вот тут, в душе, не происходило. На трактор сел еще до войны. Пашу, сею, а сам думаю: заглохнить же, окаянный, как пить дать заглохнить. И вдруг как по заказу: чих, чих, чих, — и все, слезай, приехали. И черт его знаить, с какой стороны к нему подступиться. Коню, тому или подпругу потуже затяни, или сам плечом в телегу упрись, подмогни. А тут и дал бы ему кулаком в зубы, тоись по радиатору прямо, да потом будешь с кулаком тем разбитым будто с лялькою нянькаться. А ему, трактору, хоть бы хны.