Майор аккуратно, придерживая двумя пальцами, спустил курок и убрал револьвер обратно в кобуру.
— Продолжаем движение! — скомандовал он.
— Полковнику Карду это не понравится.
— Верю, — встав рядом со мной, Патрик подождал, пока солдаты и стражники уйдут на дюжину шагов дальше, и затем вполголоса продолжил. — Мне тоже бы не понравилось.
— Но вам все равно?
— Нет, мисс Грин, — кобольд искоса глянул на меня, — Именно потому, что мне не все равно, я сделал то, что сделал.
— По закону…
— Закон, мисс Грин, слишком часто приходит слишком поздно, — нарочито спокойно произнес Макфарлейн. — А иногда приходит, смотрит на цвет кожи убитого и его убийцы, а затем постановляет: «не все так однозначно». Пойдемте, а то придется догонять…
Снежной мелочевки насыпало уже почти на треть дюйма. Достаточно, чтобы при каждом шаге слышался легкий скрип. Других звуков осталось немного. Тяжелое дыхание уставших, позвякивание металлических деталей на солдатской «сбруе» или поясах стражников. И лишь напрягшись, получалось различить далекие шумы города — свист паровиков, фабричные гудки, грохочущие железные звуки работы каких-то механизмов.
Клавдиум жил своей собственной жизнью.
— Есть вещи, — снова произнес кобольд, — мимо которых просто нельзя проходить отвернувшись. Это вопрос даже не справедливости, а совести.
Наверное, я могла бы возразить. Те, двое, оставшиеся висеть на веревках окровавленными мешками, тоже верили, что поступают «по совести». Что защищают свои дома и своих близких от злобной нелюди, а если при этом удается разжиться кое-каким барахлишком, так разве ж плохо? Здесь люди убили гоблинов, а в Скаузере гоблины убивали людей, наверняка веря, что поступать именно так — единственно верное и правильное решение.
— Вы поэтому оказались в южных колониях?
— Что? — удивленно переспросил майор. — А, понял… нет, конечно же. Просто молодой и глупый кобольд не хотел ждать очередного повышения до седых волос на кисточках ушей. На юге проще расти в чинах… если сумеешь выжить. И да, там все несколько проще и честнее. Хотя, разумеется, и дерьма более чем достаточно, хороших солдат и офицеров туда шлют не часто. К тому же многие, скажем так, наивные мальчики, встретив неприглядную реальности, склонны ожесточаться… порой до такой степени, что и бывалые вояки содрогнутся. Наши противники ведь далеко не благородные лесные воины, — усмехнулся он, — а обычные кровожадные дикари. Живым к ним в руки лучше не попадать. Мертвым, кстати, тоже. Вам-то уже все равно, а вот нашедшим останки обычно плохеет.
— Насчет «благородных лесных воинов» я оценила.
— Мне удавалось какое-то время оставаться живым и относительно целым, — проигнорировав мою реплику, продолжил Макфарлейн, — потом я осознал: хватит, надо уже остановиться и не испытывать удачу. Вернулся, удачно купил чин, устроился в Скаузере, дальше вы знаете.
— Знаю, — кивнула я, — но сегодня вы открылись для меня с неожиданной стороны, Патрик.
— Все мы полны сюрпризов, мисс Грин, — отозвался кобольд.
— Но некоторые больше, чем другие. Мне казалось, после Скаузера и южных колоний вы недолюбливаете зеленошкурых.
— Очень по-эльфийски сказано, — подобрав обломанную ветку, майор несколькими ударами сбил с носков сапог налипшую грязь, — «Терпеть ненавижу» будет более точным определением, хоть и не насколько грамматически правильным.
— Тогда тем более не очень понимаю мотивы вашего поступка.
— Одна из моих двоюродных бабушек, — голос кобольда дрогнул, а взгляд затуманился, — еще в детстве лишилась всех родных во время рейда Ушедших. Гостила у дальней родственницы, поэтому и осталась в живых, когда в их деревню… точнее, несколько домов, почти как тут, — майор ткнул веткой в сторону гоблинских домов позади, — нагрянули северяне. Не люди, не эльфы, не гномы, не орки с гоблинами, а почти такие же кобольды, как и жившие там. А она вернулась и увидела… её звали Льялл Серебряные Волосы, и это прозвище ей дали не в старости, мисс Грин. Просто в тот день она стала седой.
Я вспомнила первую увиденную нами гоблинку. Наверное, она считалась пожилой по гоблинским понятиям, хотя сказать сложно — гоблины даже в старости почти не седеют, да и прочие приметы возраста для них не очень-то надежны.
— Спасибо, Патрик. Так… стало понятней.
— Всегда к вашим услугам, — майор коснулся пальцем околыша на кепи, — обращайтесь по необходимости.
Глава 2
В которой Фейри Грин смотрит на котёнка
Люди любят двери. Вернее, люди любят отгораживаться от проблем, а двери — хороший способ дать понять: «сюда не ходи!». Особенно если дверь прочная и хорошо запирается. В Лесу достаточно лишь распустить завесу на входе в жилище, чтобы твое уединение не пытались нарушить. В человеческом городе надо запереть дверь на ключ, задвинуть засов — и все равно в нее будут ломиться все желающие сообщить очередную сверхважную ерунду или отлить немного чернил. Не знаю, как решают проблему гномы в своем подземелье — с бородатых коротышек станется всякий раз замуровывать себя изнутри, а затем пробивать новый ход в скале.
По крайней мере, кабинет полковника отделяла от мира обычная дверь, а не стальное чудовище с «паучьим» замком, запираемое тремя ключами одновременно.
Кроме самого хозяина кабинета, в нем уже собрались четверо. Сбоку от майора Макфарлейна ерзал брат Винсент в своем любимом лабораторном халате с парой свежих, кислотно пахнущих дыр на рукаве. Рядом со столом полковника расположился в кресле кей, он же герцог Молинари. Судя по довольной ухмылке, ренегат из Леса задумал или даже уже успешно совершил что-то весьма гадостное. Лейтенант Аллан О’Шиннах, как младший по возрасту и званию, устроился на стуле возле двери.