В итоге я вечером, уже дома, забравшись с ногами на кресло и налив себе полную кружку кофе, отсматривала исходники, чтобы самые лучшие отправить ретушёру на обработку. Эти, где много воздуха и есть место для надписей, отправятся в наружную рекламы и баннеры, а вот эти – для соцсетей. Моя голова очистилась от всех посторонних мыслей и была сосредоточена только на работе.
Внезапно телефон ожил. Рома.
– Танюша, ты не ответила на моё сообщение, – с нажимом произнёс его голос в трубке. – У тебя всё нормально?
– Да, Ром, просто день был очень насыщенный. Я устала, – спокойно ответила я и удивилась, что могу с ним так разговаривать. Сердце больше не билось как бешеное при звуках его голоса. – А ты теперь можешь и по вечерам мне звонить?
Ну вот, не сдержалась и съязвила. Зачем?
– Понятно. Спокойной ночи. Напиши, как освободишься, – обиделся он и отключился. Я хмыкнула и продолжила листать снимки.
Ночью мне опять приснился сон. Я видела, как над нашим с мамой домом ползёт огромная грозовая туча, в самой середине которой то и дело сверкают молнии, гремит гром, и по мере её приближения внутри меня нарастает страх. Я смотрю в окно, чувствую, как по стеклу идёт вибрация и пахнет озоном. Но бежать и скрываться некуда, дом – единственное наше убежище. Но гроза такой силы, что мне кажется, хлипкая хрущёвка вот-вот треснет по квадратным швам и погребёт нас под собой.
Я судорожно вдохнула и открыла глаза. За окнами барабанил дождь, где-то вдалеке гремел гром. В моей комнате темнее обычного, и воздух тяжёлый и наэлектризованный. Жарко. Провела рукой по лбу почувствовала, что он весь мокрый от пота. Рядом, на подушке, пушистым боком привалился Бегемотик. Он недовольно пошевелился и мяукнул на меня, отчитывая за беспокойство.
– Чего мяу? – прошептала я. – Ты итак целыми днями спишь. Нет бы отгонял от меня дурные сны, так ты ещё и жаром пышешь.
– Мяу.
– Ничего не мяу. Спи давай.
Я повернулась на другой бок, но сон не шёл. Я взяла телефон, открыла заметки и начала записывать список дел, пока голова была ясная и спокойная.
Поискать сведения о Федоре.
Почему Лидочка умерла под девичьей фамилией? Поискать сведения.
Узнать, что стало с Соколовым.
Узнать, что стало с Матрёной.
Поискать Варвару в списках репрессированных.
Всё, дальше ничего в голову не лезло. Сон с грозой как бы намекал – дальше тянуть нельзя. Работа работой, но над моей головой действительно сгущаются тучи, и с этим надо что-то делать.
Прожив несколько лет бок о бок с Варварой, пусть и в виде призрачного свидетеля, я ощутила, как что-то изменилось во мне самой. Я будто бы повзрослела, живя её жизнью и испытывая те же чувства вместе с ней. Что этим хотела сказать мне прабабка? Какие выводы я должна была сделать?
Проворочавшись полночи, под утро я всё-таки уснула и пробудилась сонной и разбитой. А когда мама встала, приготовила на завтрак блинчики и сварила порцию кофе, я выползла из комнаты в растрёпанных чувствах.
– Привет, мам, – не глядя на неё, произнесла я.
– Ну привет, Танюш, – ласково улыбнулась свежая и накрашенная мама. – Ты чего такая опухшая?
– Плохо спалось, – пробубнила я.
– Ты как будто в свои тринадцать лет вернулась, – пошутила мама и я живо вспомнила, как подростком ненавидела ранние подъемы и выползала из комнаты букой.
– Кофе сваришь? – уже мягче попросила я.
– Конечно, держи мой, а я себе еще сделаю, – протянула она мне горячую кружку, и я благодарно её приняла.
Восстановив силы мамиными стараниями, я погладила Бегемота и открыла ноутбук. Решила начать с конца ночного списка дел, потому что могла сделать это здесь и сейчас. Забила в поисковике запрос и вышла на базу данных «Мемориал»[4], где хранились сведения о жертвах политических репрессий.
Вбила Варины фамилию, имя и отчество и ничего не нашла. Но потом решила поискать повнимательнее, и почти сразу обнаружила её под фамилией «Гаврилкова Варвара Александровна». Ошибка в фамилии. Человеческий фактор и тут сыграл свою роль. Моё сердце забилось сильнее.
Я кликнула на карточку дела и увидела табличку, где были краткие данные о заключённой.
Гаврилкова Варвара Александровна
[4] Признана в РФ иностранным агентом