Проклятие прабабки. Род одиночек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Анна Чернышева

Проклятие прабабки. Род одиночек. Книга 2

Глава 1

Варенька стояла на пороге барского дома и, приложив ладошки к темному холодному стеклу, пыталась заглянуть внутрь. Ни огонёчка, ни проблеска жизни. Большой деревянный терем стоял пустой и пугающий. Вокруг тёмными клочьями быстро опускалась ночь. Стылый ноябрьский вечер морозил пальцы, холодил нос и вселял отчаяние в сердце. Как долго и как тяжело она сюда добиралась! Неужели всё зря? Куда подевались слуги? Почему никто не охраняет господский дом и никто не ждёт?

Толенька обещал, что её тут встретят, обогреют и примут, но сейчас в старинном дачном доме Гавриловых было пусто и темно.

Немного повозившись с подвязкой тёплых шерстяных чулок, Варенька извлекла из-под плотной юбки кожаный кошелечек, в который были спрятаны деньги и старинный медный ключ, напитавшийся теплом её тела и приятно согревавший ладонь. Молодая женщина несмело вставила ключ в скважину, молясь про себя, чтобы дверь поддалась и открылась. Что будет, если она сегодня не сможет попасть в дом, боялась даже представить.

Ключ легко скользнул в пазы, щёлкнул после двух оборотов и тяжелая деревянная дверь, немного скрипнув, подалась. Варенька толкнула её внутрь и шагнула в пропахший мышами коридор. Захлопывать дверь боялась, потому что в доме было темно, а с улицы в проём проникал хоть какой-то сумеречный свет.

Варенька была здесь в первый раз. Не так она представляла свой приезд в дом мужа – Анатолия Ивановича Гаврилова. Замёрзшая, с одним небольшим саквояжем в руке и кошельком под юбкой, на седьмом месяце беременности и без сопровождения – такое приключение она даже в самом страшном сне не могла себе представить.

Ехала на поезде из стылого революционного Петрограда с его очередями, развязными солдатами на улицах, нехваткой хлеба и угля, и мечтала о тихом деревенском доме, где о ней позаботятся и она сможет спокойно произвести на свет первенца. И что получилось? Её муж – будь он неладен, проклятый слюнтяй – ускакал на фронт спасать Россию, как он пафосно объявил ей перед отъездом. Вместо того, чтобы позаботиться о беременной жене как следует, он дал ей медный ключ да в провожатые молодую девку, которая сбежала с поезда уже в Бологом и оставила Вареньку совершенно одну.

– Поезжай, душа моя, в деревню, в глушь, в Саратов, – с усмешкой процитировал он классика и дал ей пачку царских банкнот. – Там тебя встретит моя Федорушка, нянюшка, и её муж Иван, они живут в нашем дачном доме в Васильевке. Скажешь, что ты моя жена, они о тебе позаботятся. До тех мест ещё долго не докатятся нынешние волнения. А я, как разобъём проклятых революционеров, вернусь за тобой. Ну всё, не реви, время нынче такое, что надо быть сильными нам всем. Береги сына, – положил он тёплую руку ей на живот, – и молись за нас всех.

Толенька положил ей в саквояж бумажку с адресом и билет на поезд, поцеловал и был таков. Как будто и не было этих месяцев, когда она стала молодой женой.

Варенька наощупь продвигалась по тёмному коридору и споткнулась о деревянную табуретку, которая глухо загрохотала по полу и больно ударила её по голени. Она опустилась на коленки, нашла гладкую лаковую ножку и перевернула её, поставив на пол как положено. Затем с протяжным стоном опустилась на неё и крепко зажмурила глаза, по опыту зная, что они так быстрее привыкнут к темноте.

Когда через пару минут она вновь взглянула на дом, то уже смогла разглядеть очертания комнат в тусклом свете, льющемся из окна. Прямо перед ней высилась деревянная лестница с высокими перилами, ведущая на второй этаж. Слева и справа от основания лестницы были комнаты, которые уходили вглубь дома. Слева была прихожая со шкафами и стойкой для зонтов, а справа виднелась гостиная с вычурным диваном и пианино у стены.

Варенька посидела ещё какое-то время и со вздохом поднялась, размышляя, где бы здесь можно было разжиться свечой и огоньком. Решила, что в гостиной наверняка как-то зажигали свет, а в прихожей ей пока делать нечего – раздеваться в стылом доме и не подумала.

Прошуршав длинной юбкой по полу, осторожно пробралась в гостиную и нашла старинный секретер. Пошарив рукой в шкафчиках, обнаружила коробок спичек и связку длинных хозяйственных свечей. Зажгла одну, поднесла к лицу и невольно погрелась в тёплом живом пламени.

Затем пошла изучать комнату, ища подсвечники. Нашла тройной канделябр, воткнула в каждое гнездо по свечке и наконец-то удовлетворенно вздохнула. Огонь есть, осталось найти печку, разжечь дрова (они же наверняка есть?) и согреться. Делов-то всего ничего! Дома нянюшка отгоняла от печки, а Дуняша разрешала иногда поворошить угли кочергой или поиграться с зажжённой лучиной в углу кухни. Да и Варенька была бы не Варенькой, если бы не сунула свой нос в каждый угол дома и не попробовала всё сама.

Следующей комнатой за гостиной была, очевидно, дамская – там, где хозяйка обычно рукодельничала и коротала долгие зимние вечера. Здесь стоял стол со швейной машинкой, корзина с клубками шерсти и длинными спицами с крупными бусинами на них. Кресло-качалка была заботливо застелена шерстяным пледом, и Варенька схватила его в охапку в надежде согреться у огня, укутавшись в тёплую ткань по самый нос.

Наконец, третьей комнатой предстал кабинет хозяина, где в углу от пола до потолка высилась бело-голубая голландская печь. Варенька помнила, как хорошо стылыми зимними вечерами забежать с улицы и прильнуть к горячим плиткам всем телом, погреть о печку руки и замерзший краснючий нос.

Сейчас бело-голубые изразцы излучали только ледяной холод, и девушка, поставив на рабочий стол с зеленым сукном свой подсвечник, принялась оглядываться в поисках дров.

Ребёнок неожиданно сильно толкнулся и заставил будущую мать охнуть от неожиданности.

– Сейчас, сейчас, – шептала Варя синими губами и положила руку на свой живот, нащупывая крошечные конечности через три нижних юбки, – я знаю, что ты голодный. Мы согреемся и что-нибудь поедим. Должно же быть здесь хоть что-нибудь!

Так, не переставая шептать и разговаривать со своим нерождённым ребёнком, Варенька наощупь обшарила ближайшие шкафы и поняла, что в кабинете она дров не найдёт. Но звук собственного голоса успокаивал, и во время диалога весь ужас ситуации – она одна в тёмном чужом доме, голодная и замёрзшая – отступал перед необходимостью бороться за своё выживание, выжимая из этого дома всё, что могло её спасти.

Она подхватила подсвечник и пустилась в обратный путь. Пройдя через основание лестницы, она зашла в прихожую и вскрикнула от радости, когда в углу увидела сваленные в стопку деревянные чурбачки. Но решила не останавливаться и пошла дальше, разведывать левую часть дома. За прихожей обнаружилась столовая, где стоял красивый резной буфет и овальный стол с восемью стульями. Сразу за столовой начиналась кухня, и Варенька нутром чуяла, что там есть, чем поживиться.

Кухня и раньше была её самым любимым местом в доме. Там всегда было тепло и уютно, приятно и аппетитно пахло. Маленькая Варенька то и дело подлизывалась к Дуняше и таскала то пирожки, то крендельки, а то и круглые масляные блинчики.

Но сейчас на кухне жизни не было. Тёмным провалом зиял свод старинной русской печи. Около неё также стояла вязанка дров, и Варя порадовалась предусмотрительности прислуги. Под потолком висели начищенные до блеска сковородки, ковшики, кастрюли и пару половников. На печке стоял чайник, и на дне его плескалось немного воды. В кладовой в круглых металлических чанах с крышками стояли мешки с крупами – гречка, рис, овёс, пшено. Мука. Так, а здесь что? Под потолком на крючке висел полотняный мешочек с сухарями. Варенька даже засмеялась в голос от радости и облегчения. Она сильно дёрнула за мешок и он упал ей в руки вместе с настенным крючком. Она доковыляла с ним до печки и опустилась на колени перед заслонкой, постелив на пол прихваченный из дамской комнаты шерстяной плед.

В печке лежали остатки старых углей, а возле вязанки с дровами – тонкие лучинки для розжига. Новоиспечённая хозяйка уложила полено внутри печки, сложила домиком несколько лучинок и подожгла их одной из свечек. Огонёк начал потихоньку разгораться. Варенька вспомнила, как Дуняша разжигала по вечерам печь, чтобы поставить томиться кашу наутро, и начала осторожно дуть на угли. Вот занялся один чёрный бочок, вот заалел другой уголёк, и на лицо пахнуло долгожданным теплом.

Варенька развязала полотняный мешочек и вгрызлась зубами в первый же найденный сухарь. Рот мгновенно наполнился слюной, ребёнок начал пинаться и беспокойно ворочаться. Варенька ела и в голос смеялась.

– Мы им всем покажем, мой хороший! И папеньке твоему, чтоб ему пусто было, и холоду, и этой дурацкой деревне, куда меня сослали вместо тёплого Крыма. Ничего, мой хороший, с такой мамкой не пропадёшь!

Варенька грызла сухарь за сухарём, подставляя лицо ярким жёлтым всполохам огня в печке, и чувствовала, как ледяные клещи страха разжимаются, отпускают сердце. Ноги всё ещё были ледяными, и она задрала юбки, без стеснения выставив ступни и прижавшись ими к тёплому белёному печкиному боку.

Услышав непонятное металлическое дребезжание, сообразила, что это закипела вода на дне чайника. Кряхтя, поднялась на ноги и оглянулась в поисках кружки. Рядом с буфетом, на открытой этажерке со специями и какими-то пузатыми баночками, стояла металлическая кружка с круглой ручкой. Схватила её и плеснула туда кипятка. Пила, обжигаясь, мелкими глоточками и чувствовала, как внутри разливается долгожданное тепло.

Потом встала и решила приволочь в кухню какое-нибудь кресло, чтобы растянуться в нём и погреться у огня. Не лежать же ей на подстилке, как бездомной собачке!