Проклятие прабабки. Род одиночек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Пришла! – только и сказал он.

– Конечно, пришла, я всю ночь глаз не сомкнула, – радостно сказала Варя и взяла его за руку. Они уже вошли в лес, идя плечом к плечу по тропинке, которая позволяла выйти к железнодорожной станции наискосок.

– Я не смог ничего сказать Матрёне, – признался Матвей. – Никому ничего не сказал, поэтому скоро начнут искать. Но мы уедем первым же поездом на Самару, а там уже не найдут.

– Председатель пропал! – хихикнула Варя. – Вот так поворот! Контрреволюция!

Матвей засмеялся вместе с ней и крепче стиснул её ладонь. Варя видела по его решительному виду, что он не сомневается и ни о чём не жалеет. Такой счастливой она не чувствовала себя даже в день собственной свадьбы.

Минут через сорок они вышли на станцию и остались в лесу ждать поезд. Решили на перроне не показываться, чтобы их там видело как можно меньше людей. Присели под сосной, нежно держась за руки, и молчали. Разговаривать не хотелось. Каждый оставил дома что-то важное, и сейчас они невольно возвращались мыслями туда, прислушиваясь к себе: всё ли верно? Всё ли правильно?

Наконец, далёкий гудок возвестил о том, что состав подходит к платформе. Матвей поднялся, помог Варе и отряхнул её юбку от иголок. Они подошли к поезду ровно тогда, когда проводник опустил подножку и открыл дверь, и залезли в вагон последними. До Самары оставалось ехать сорок минут.

За окном проплывали многочисленные притоки Волги, зелёные островки посреди воды, Жигулёвские горы. Варя невольно вспомнила свой прошлый побег из дома. Тогда на выходе из Васильевки её встретил Толенька, и она вновь испытала то двойственное чувство радости вперемешку с отчаянием. В тот день она ощутила, наконец, чувство полной свободы, но оно слишком быстро оборвалось. Такое же чувство она испытывала на свадьбе: радость от самого события затмевалась отчуждением родителей и растерянностью Толеньки, который вместо одной сестры взял замуж другую.

Сейчас же радость от побега омрачалась мыслями о дочке с Федорой. Точно ли она рассчитала? Что, если 1921 год будет ещё суровей, чем прошлый? Что, если опять наступит голод? Переживут ли они его? Да нет, – подумалось Варе. – Хуже, чем было этой зимой, уже не может быть. Всё будет хорошо. Не может не быть! С ней высшие силы, которые ей помогают. Она незаметно потёрла ранку от ножа на запястье, под рукавом. Та чесалась и саднила.

Наконец, по сторонам стали попадаться промышленные здания, амбары, длинные заборы и поезд незаметно въехал в Самару. Ещё немного проехав вдоль жилых и производственных улиц, он неспешно вполз на вокзал и остановился на перроне. Матвей подхватил Варю, та – свой узелок, и они вместе вышли с вагона.

В городе пахло по-другому. По перрону сновали деловитые бабёнки в платках по самые брови, таскавшие корзинки со съестным. Тут же сидели мужики в грязноватых рубахах с запахом давно немытых тел и торговали рыбой, варёным картофелем, газетами, ещё какими-то мелочами, которые Варя не успевала рассматривать.

Матвей не выпускал руку Вари и уверенно вёл её в зал ожидания. Внутри вокзал был роскошен. Варя задрала голову, чтобы оглядеть богатую лепнину на высоком потолке. Их шаги гулко отдавались эхом под сводом величественного здания, где по утреннему времени было мало пассажиров.

– Матвей Ильич! – вдруг окликнул кто-то сбоку. Матвей сжал крепче её руку, и они остановились, поджидая, когда к ним подойдут.

– Матвей Ильич, благодарю вас за оперативность! Мы только собирались ехать к вам в деревню, а вы сами привезли нам беглянку, – неприятно ухмыльнулся тип в солдатской форме с массивной кобурой на боку. За ним маячили двое в форме, которые подошли и окружили Варю с двух сторон.

– Варвара Александровна Гаврилова, дочь бывшего купца Мухина? – Варя автоматически кивнула. – Меня зовут Алексей Вдовин, Самарская губернская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем. Вы арестованы по подозрению в сокрытии от Советской власти имущества вашего отца, бывшего купца Мухина.

Двое молодцев подхватили её за руки и ловко накинули наручники. Теперь руки Вари были скованы за спиной, а узелок упал ей под ноги. Она ошарашенно заглянула в глаза Матвея, но он лишь беспомощно метал зелёные искры с одного представителя губчека на другого и молчал.

– Какого отца? Вы о чём? – Варя опомнилась и начала истерично вопрошать суровых чекистов. – Нет у меня никакого имущества!

Но её слова проигнорировали. Вместо этого главный протянул руку Матвею и сказал:

– А вам, Матвей Ильич, объявляю благодарность за контрреволюционную бдительность и содействие сотрудникам губчека. Спасибо, что сами привезли и передали властям!

– Я. нет, – выдавил Матвей и с отчаянием посмотрел на Варю. Её неверящее лицо больно кольнуло в самое сердце. Матвей замотал головой, набрал в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но получилось только: – Варя…

Но Варю уже уводили с людного места. Сопровождающий её солдат подхватил с пола узелок, и Матвей услышал, как захлопнулась за ними дверь.

Варю же вывели на улицу, где летнее солнце больно резануло по глазам, и усадили в машину. Двое сопровождающих расположились по бокам, третий сел впереди и скомандовал водителю:

– На Николаевскую!

Варя с онемевшими от горя губами смотрела в окно автомобиля, как мимо пролетают улицы большого города. Она бывала в Самаре раз или два с отцом, ещё в детстве, и сейчас не узнавала её. Люди сновали по улицам, мимо проезжали автомобили. Кое-где висели растяжки с лозунгами. После деревенской тиши Васильевки она оказалась на оживлённой городской улице, и это выбивало её из колеи. Она ещё не успела отойти от шока, только осознавала, что Матвея рядом нет и уже не будет. И что случилось что-то очень плохое.

Машина остановилась перед красивым модерновым особняком, и её препроводили внутрь. Руки уже начали затекать в наручниках, но Варя закусила губу и решила не жаловаться. В коридоре лежали ковровые дорожки, по которым сновали люди в форме. На входе сидел солдат, который кивнул вошедшим и услужливо приоткрыл дверь в левое крыло здания. Варю проводили в кабинет с высокими потолками и усадили на стул напротив заваленного бумагами стола. Сбоку от неё был окно, забранное решётками, и выходило оно в крошечный зелёный дворик, куда не долетало с улицы ни звука.

Варя села ровнее на стул, попыталась поудобнее сложить саднящие руки. Алексей Вдовин, главный из троицы, уселся за стол, привычно сложил руки и уставился на Варю.

– Ну что, Варвара Александровна, вот мы и встретились. Давненько мы вас искали. Хорошо спрятались, ничего не скажу. Но наши органы видят всё! – театрально поднял он палец вверх и прислушался.

– Что вы от меня хотите? – хрипло спросила Варя.

– Правды. Где ваш отец, Мухин Александр Иванович, спрятал свои преступные миллионы? Куда вывез все картины, украшения, золотые слитки? Если вы раскроете местонахождение ценностей, которые теперь принадлежат трудовому народу, то мы поговорим о вашей дальнейшей судьбе. Может быть, вас даже отпустят.

– Я не виделась с отцом со свадьбы, с лета 1918 года. О каких ценностях вы говорите? – Варя никак не могла взять в толк, о чём он говорит.