Проклятие прабабки. Род одиночек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда всё было готово, она отвела в баню Федору и Лидочку и пропарила их как следует березовыми веничками. Федора научила её парить ещё в прошлую зиму, и Варя теперь сама заготавливала веники и охаживала ими домашних. Наконец, оставшись одна, приступила к самой любимой части.

Зачерпнула склизкого отвара из корня мыльнянки и омыла тело. Мыльная масса хорошо смывала пот и липкость с кожи. Облившись прохладной водой, Варя растянулась на полке и замерла. Вот эти моменты – когда не нужно было никуда бежать и можно было просто остаться одной – она особо любила. Мысли текли неспешно, плавно. Голова обдумывала события дня. Варя размышляла над тем, с чего вдруг Матвей начал проявлять к ней интерес, и как ей на это реагировать. Он, будучи сдержанным и аккуратным, вдруг так недвусмысленно ведёт себя с ней. Что это?

Немного подумав, Варя решила расспросить Матрёну о том, что происходит у них в семье. Всё ли гладко?

Потом мысли плавно перетекли на неё саму. Варя за последние дни чётко почувствовала, что к ней вернулась былая привлекательность. Она привела к ней и Синицына, и Соколова. Её гордость – пышные локоны – кажется, имели какую-то свою, колдовскую силу. Варя улыбнулась своим мыслям и села. Потянулась за пучком сухой травы и начала с силой тереть кожу, смывая ороговевший верхний слой. Потом решилась, налила в ковшик воды и прочитала читанный в тетрадке заговор:

Пусть слово моё будет крепче камня,

Пусть воля моя будет крепче ветра,

Пусть тело моё будет желанно,

Пусть имя моё будет вечно.

Пусть вяжет ко мне любимых крепко,

Пусть сила моя над ними будет,

Пусть слово моё звучит слепо,

Повиноваться они мне всегда будут!

Произнесла три раза над водой и ощутила озноб, как будто мощная сила судорогой прошла сквозь её тело и Варя быстро, пока не передумала, облила себя этой водой. Потом спешно промыла волосы мыльным раствором, хорошо ополоснула и под конец вылила на пряди ромашковый отвар. Он придавал кудрям золотистый отблеск и нежный травяной аромат. Да будет так, как я сказала, – напоследок произнесла Варя, завернулась в чистую простынку и вашла из бани наружу.

В горнице вечер разгорелся вовсю. Плясали пьяные бабы, прижимаясь к своим мужичкам. Веселилась Матрёна, кружась в центре горницы и потряхивая массивной грудью. Её отец жарко беседовал с Евдокией, которая раскраснелась и вовсю кокетничала с ним за чаркой самогона.

Разомлевший Синицын ни на шаг не отставал от Вари. Она то и дело ловила его обожающий взгляд и косилась на Соколова – видит ли? Тот старательно отводил от неё наглые глаза, но Варя нутром чуяла, что следит. Ловит каждый её шаг, каждое словечко. Ласкает взглядом лицо, провожает растрепавшиеся кудряшки. Заколки из Вариной прически выпали, и она уже кружилась в танце, окружённая облаком из подпрыгивающих медных кудряшек, отливающих золотом в свете керосинок.

Наконец вечер перетёк в ту стадию, когда перепивших мужиков увели домой их жёны, а остальным расходиться не хотелось. Варя выбила всю хмель задорными танцами – так, что болели пятки. Синицын по-прежнему вился возле неё хвостом, а поэтому почти не пил. Ему хватало опьянения от своей любви. Матрёна сонно глядела осоловелыми глазами на мужа, но гостей не выгоняла. Её отец с Евдокией куда-то исчезли, и в целом в горнице остались только две парочки: чета Соколовых да Варя с Синицыным.

Они сидели плотным кружком и разговаривали. Матвей выговаривал Матрёне за то, что никак не уберёт иконы с Красного угла. Объяснял:

– Всё это бред и опиум для народа! Как ты не понимаешь, богатеи с помощью церкви сотнями лет управляли нами, а мы и рады. А теперь нужно всё это искоренять, а ты противишься!

– Ну как же, – возражала ему жена. – А молитвы? Ведь помогают они! И как же на службы не ходить? Детей теперь, что ли, не крестить?

– А твои молитвы помогли тебе мать спасти, когда она от тифа умирала? – Матвей насладился произведённым эффектом и по очереди посмотрел поражённым гостям в глаза. – Нет там, наверху, никого. И не было! Поняла?

Матрёна опустила голову и замолчала. И пока она сидела, понурившись, встряла Варвара:

– Матвей Ильич, ну неужто ты сам никогда в церкву не ходил? Не крещён сам?

– Я-то ходил! – разгорячённо проговорил он. – У меня та церква вот где! – Он красноречиво провел ногтём по горлу. – Моя мамка в той церкви обреталась, да попов слушала! А те её к смирению призывали. Молилась часами, а потом шла и…

Тут он на полуслове замолчал и поник. Пьяно смахнул слезу и продолжил:

– У купчишки одного моя мамка в содержанках ходила. Я по малолетству сперва не понимал, а потом, когда подрос, видел у неё то синяки на шее, то кровоподтёки под платьем… А потом ходила, грехи к тем попам замаливала, да копеечки ещё совала им, чтоб от греха-то откупиться…

Все потрясённо смотрели на Матвея, а он, утерев скупую слезу, продолжал:

– А потом забрюхатела от того толстопузого, да извела дитя. И сама через три дня померла… Мне всего с десяток годков было. Вот я и хлебнул тогда горя по-настоящему. Выживал, как мог. И никто, никто в той её церкви мне не помог! Ни Бог этот ваш, ни попы его!

Он пьяно стукнул кулаком по столу и вдруг озорно на всех посмотрел и произнёс:

– А чё это вы все на меня повылупились? Айда танцевать!

Но никто не пошевелился. Варя еле сдерживала слёзы – представляла грязного мальчишку на улице, которому некому было помочь. Отвернулась к окну, пытаясь прогнать картины из головы. Синицын поглаживал её по плечу и больше ни на кого не обращал внимания. Матрёна поспешно снимала иконы с красного угла, а Матвей уставился в одну точку и вдруг сразу стало заметно,