Тряхнула кудрями, отгоняя непрошеные мысли. Зашла под свод сосен, вдохнула полной грудью. Стало полегче. Отступил морок, рассеялись грешные мысли. Взгляд стал привычно цепляться за травы да свежую янтарную смолу – пора уже было пополнить запасы. В лесу было прохладно, и Варя поежилась. Быстро шла к заветной полянке, где видела целое зелёное море подснежников, уже отцветавших. Поэтому и торопилась. Тропинка была широкая, расхожая, двухколейная. Здесь проезжали телеги за дровами, лежала часть пути до железнодорожной станции. Варя всегда торопилась скорее пройти эту дорогу и углубиться в лес, где точно никого не встретишь.
Но сегодня ей не повезло – за спиной услышала стук копыт – её догонял всадник. Не успела повернуть голову, как почувствовала, что сильная рука подхватила её с земли и как пушинку посадила впереди себя. Больно ударилась о луку седла, замахнулась, чтобы отбиться, да так и замерла – брызнуло на неё с зелёных глаз веселье и широкая довольная улыбка.
– Пусти! – ради приличия сказала Варя. Сама же чуть не задохнулась от счастья. Матвей тронул поводья и пустил лошадь неспешным шагом по лесу.
– Не пущу! В кои веки решил подвести лесную кикимору, – захохотал он и дёрнул её за длинную прядку. – Чего лохмы распустила? Ходишь по лесу как ведьма, кудрями трясёшь. Лешего в грех вводишь.
– А хоть бы и ввожу, тебе-то что? – огрызнулась Варя, а сама, будто бы от немощи, прислонилась спиной к широкой Матвеиной груди и ощутила, как согрелось сердце. Хотелось сидеть вот так вечно и не шевелиться.
– Так украдёт тебя, что с дочкой будет? – продолжал Матвей и будто бы случайно перехватил повод так, чтобы чувствовать внутренней частью руки нежное Варино плечо.
– Ну вы с Матрёной чай не бросите сиротку, – ехидно проговорила и замолчала. Нарочно упомянула жену, чтобы посмотреть на его реакцию. Но Матвей был невозмутим:
– Не бросим. Но и ты одна не ходи. Мало ли лихих людей по лесу бродит.
– А я лес лучше их знаю. Где надо – схоронюсь. Даже ты меня не найдёшь, – хвастливо заявила Варя и скомандовала: – Здесь меня опусти, вон подснежники видишь – собрать мне надо.
Попыталась соскользнуть с седла сама, но Матвей придержал. Спрыгнул, подставил руки и поймал её в объятия. Но, памятуя о прошлой встрече, тут же отстранился, продержав её не дольше приличного.
Варя тут же перехватила сумку и отошла подальше от лошади. Лукаво посмотрела на Матвея, не отводя глаз от его красивого лица:
– Ну, спасибо, что подвёз, Матвей Ильич. Век не забуду, – и склонилась в шутливом поклоне.
– А я никуда не спешу, – проговорил он и сорвал с поляны травинку, прикусив её зубами. – На прогулку приехал, лесные угодья осмотреть.
Варя не поверила ему ни на грош. Но осознавать, что потащился за ней в лес в такую рань, было приятно. Варя притворно нахмурилась:
– Ну вот и объезжай угодья, а мне не мешай. Солнце скоро будет высоко, травки высохнут, испортятся совсем.
Кокетливо махнула плечиком и резво развернулась к нему спиной, да так, что рыжая копна сверкнула на солнце, переливаясь, и кудрявой массой легла на спину. Варя же двинулась на полянку, покачивая бедрами, а потом грациозно опустилась на колени и начала быстро-быстро рвать сочные зелёные листья. Чувствовала спиной обжигающий взгляд, наслаждалась этим безмолвным кокетством, благодарила Бога за то, что исполнил её желание. Или не Бога.
Когда спустя полчаса, не выдержав, обернулась – увидела расстеленный вязаный плед и Матвея, лежащего на спине и задравшего голову в небо. Рядом, на белом наглаженном платочке, лежала четвертинка пирога. Варин желудок забурлил, ноздри мгновенно втянули аромат грибов и сдобного пышного теста.
Сумка с травами не была заполнена даже на треть, но Варю словно магнитом потянуло к Матвею и пирогу. И она сейчас даже под страхом смерти не могла бы сказать, к кому именно её тянуло больше. Подошла, как заколдованная, села на плед, не сводя с еды голодного взгляда. Будто и не ела с утра горстку риса, который казался пищей богов.
– Жена в дорогу положила? – выговорила едкие слова.
Матвей приподнялся и заглянул ей в глаза. В них не было ни тени улыбки.
– Ты имя Матрёны не трепай, не заслужила она, – строго выговорил Варе. Та не отвела взгляда.
– Я разве что плохого сказала? – вкрадчиво произнесла, утопая в зелёном омуте.
– Матрёна хорошая, я её не заслуживаю, – хрипло проговорил Матвей и отвернулся.
– Отчего же?
– Оттого же! Сама знаешь, отчего.
Варя замолчала и улыбнулась уголками губ. Уж она-то знала. Всей кожей чувствовала, ощущала смятение Матвея и его желание. Наконец-то!
– Нет, не знаю, – медленно произнесла Варя, сгорая от желания прикоснуться руками к его губам, обвести их по контуру, ощутить мягкость кожи и жёсткость щетины.
Матвей внезапно повернулся, схватил пирог, протянул Варе:
– На, поешь, вижу же по глазам, что голодная, – примирительно произнёс он низким голосом. – Специально для тебя приберёг.
Это признание огнём прошило Варино тело, и она трепетной рукой схватила невиданное лакомство. Понюхала, впилась зубами. Закрыла глаза, довольно промычав удовлетворённое «Ммммммм». Матвей с улыбкой наблюдал за ней. Жевала, благодаря небо за сегодняшний день. Пусть он длится вечно!