Сделай мне красиво!: читать начало книги онлайн

Глава 17

Ненавижу шовинистов, принижающих женщин даже в религии. Нечиста она для храма. Мужчине со СПИДом, нетрадиционной ориентации, нормально сан принять и службы проводить, а женщине после родов не сметь в храме появляться. И священный сан принять не может, недостойна. На полном серьезе рассуждают, человек она или животное. Надо ли женщинам образование или обойдутся. Только протестанты в этом плане впереди планеты всей, у них женщина может принять сан и быть священником. Даже епископом! Марианн Бадде стала первой женщиной-епископом, и ничего, трудится, митра ей не жмет и посох рук не оттягивает.

Я шла узким коридорчиком и хихикала, представляя, вдруг здешний епископ окажется женщиной? Ну, а что? Кто-то же переколбасил молитвенник, переиначил службы, растянул направляющие контуры? Да еще «королева», которая всех иссушит. Точно, какая-то баба при большой власти тут имеется.

Справа и слева были двери. Некоторые – открытые нараспашку. А раз открыто, отчего же не посмотреть?

Лаборатории и мастерские, где собирают непонятные артефакты увлеченные работой мастера. Настолько увлеченные, что на меня даже внимания не обратили. Хоть бы кто голову повернул! Ковыряются пинцетами и зажимами, в металлических детальках, прикручивают что-то. Темный лес. Ничего познавательного я не вынесла, потому что первый же маг, к которому я обратилась с вопросом, чего он тут собственно, вытворяет, просто встал, отложил лупу и аккуратно вывел меня из лаборатории. И дверь закрыл. Не накричал, не пригрозил стражу позвать. Даже не удивился особо. Меланхолично убрал источник раздражения, и все.

Зато жгуты плетений тут были куда толще. Я прошла крытую галерейку с колоннами и вошла в следующее здание. Дворец, если точнее. Ну, а как его назвать, если кругом красиво, как в музее?

Я полюбовалась огромным глобусом, выставленном в зале с нарисованными на стенах картами, и созвездиями на потолке. Даже крутнула из озорства.

Судя по всему, это было жилое крыло, куда меня вовсе не приглашали, но и помешать никто не мог. Зеркала, позолота, лепнина, мраморные статуи, хрустальные люстры и многосвечные кованые шандалы. Огромные залы и ни одного человека.

Напитавшись эстетикой, я подумала о пропитании живота. Мне требовался завтрак, и желательно плотный. Помню, наши проектировщики ржали, как кони, когда один местный олигарх, выстроил себе домишко, но до дворца не дотянул. Кухню устроил в цокольном этаже, а столовую на четвертом, чтоб с гостями любоваться видами сквозь панорамные окна. Ага, только, как блюда доставлять, не подумал, лифта не предусмотрел даже кухонного. Прислуга с ног сбивалась, таская тарелки и подносы по крутой лестнице.

Рассудила, что вряд ли епископ был так глуп, чтоб устроить пункт питания на чердаке, и стала искать лестницу вниз. Она нашлась очень быстро, плавным полукругом спускаясь на этаж ниже. Я побродила по беломраморному холлу, подергала двери. Крепко запертые, для разнообразия. Нашла под аркой лестницу более утилитарного вида и назначения, видимо, для слуг. Спустилась еще на этаж. Совершенно одинаковые три коридора, выложенные черно-белой плиткой, разбегались в разные стороны, освещенные матовыми шарами на потолке.

Наугад выбрала правый, он был самый короткий. Ноги уже гудели от экскурсии, а кушать хотелось все больше. Оканчивался коридор резной дверью, которую я и открыла. Чтоб нос к носу столкнуться со злым магистром Кристобалем.

– Лотта?! – ахнул магистр.

Я прикрыла за собой дверь и уставилась на магистра преданными глазами.

– Как ты сюда попала?

С чистой совестью пожала плечами. Шла-шла и заблудилась, о том и сообщила магистру.

– Это приемная Его Преосвященства, – сухо объяснил магистр.

Красивая приемная, окна с двух сторон, деревянные панели, лепнина, портьеры с кистями. Только присесть некуда.

– Тебя здесь быть не должно!

– Я искала кухню. Или буфетную. Я сегодня еще не завтракала, – призналась, моргая ресничками. У правильного мужчины инстинктивное желание первым делом женщину накормить! А уже потом требовать ответов, задавая глупые вопросы.

К сожалению, правильность магистра проверить не удалось. Потому что распахнулась дверь, слуга с гадко-пакостным выражением лица сообщил, что епископ примет магистра. При виде меня слуга выпучил глаза и закашлялся.

– Мы готовы засвидетельствовать почтение Его Преосвященству, – магистр схватил меня за руку и повел за собой.

Рука у него оказалась приятная, сухая и горячая, я ничуть не возражала подержаться за ручки. А Лоттино тело таяло и млело. Вряд ли магистр хотел доставить мне приятное, показав настоящего епископа. Просто он побоялся, что я растворюсь в бесчисленных коридорах, и он меня больше не найдет. Тут можно годами блуждать!

Вот и пришлось оказаться перед лицом епископа. Пожилого, нездорового обрюзгшего мужчины, с тяжелыми припухшими веками.

Магистр опустился на колено у трона и поднес к губам край фиолетовой мантии. Я просто поклонилась, исподтишка осматриваясь.

Тронный зал, как есть. У подножия трона валяются пятнистые собачки, маленькие такие, комнатные, размером с теленка. Какие комнаты, такие и собачки. По стенам расставлен почетный караул с алебардами. У окна – шахматный столик и два антикварных деревянных кресла. Кажется, такие кресла курульные2 называются.

– Поднимитесь, магистр, – слабым и тихим голосом сказал епископ, глядя в пол. – Я прочел ваше донесение и письмо настоятельницы. Дело чрезвычайно серьезное. Если сведения подтвердятся, я рассмотрю ваше прошение о переводе из Ванахской провинции куда-нибудь поближе к столице. Но боюсь, вы приняли желаемое за действительное.

– Сведения совершенно точные. Четыре случая излечений, произошедшие в монастыре, не могут быть случайностью, – почтительно заметил магистр.

– Целых четыре? Я знаю лишь о двух, – епископ неожиданно остро глянул из-под набрякших век.

– Первыми были излечение послушницы от заикания и пробуждение второй от летаргии. Глухонемой конюх полностью исцелился. Об избавлении девушки от хромоты написать не представилось возможным, ибо отряд уже находился в дороге.

Я досадливо вздохнула. Не поверил магистр, что сестра Поликсена всему виной. Но мой вздох привлек внимание епископа.