При магистре я и хухрика не могла из саквояжа выпустить, сидела бедная зверюшка в заточении. Только приоткрыть могла щелку для доступа свежего воздуха.
Мы с хухриком после явления магистра помирились и разговорились более дружески. Все-таки он за меня переживал и предупредил очень вовремя. Рассказал Черноморд (именно так!) свою историю под плюшки и теплое молоко.
Детки-маги шалили триста лет назад, решили хранителя библиотеки создать. Вычитали ритуал, приготовили черные свечи, поймали змею и решили ее в жертву принести. Черноголового полоза. Змейка сильно возражала, они ее книжкой придавили раскрытой, решили, что с крыльями будут делать хранителя. Чтоб летал и им книжки доставал с верхних полок. Дети были очень талантливыми, сил вбухали немеряно, так что лисенок с настенного календаря (был год Черной лисы), приобрел плотность и сплавился со змейкой, образовав непонятный гибрид с пушистым тельцем и змеиным хвостом.
Воспитатели застали малолетних магов на месте преступления, надрали уши, а зверька пытались развоплотить, пуляя в него разными заклинаниями. Книжка, под которую он спрятался, в самом деле превратилась в кожистые крылья. Он смог улизнуть, вспорхнув на самый верх книжного шкафа. С тех пор множество раз взрослые и детишки пытались его отравить, выкурить, поймать сетками и ловушками, а потом махнули на него рукой. Кто-то пожалел, стал молоко оставлять, хлеб. За хлеб и молоко пришлось сражаться с местным домовым. Так он и рос, взрослел, даже научился понимать речь, освоил алфавит, подглядывая за уроками, читал книжки, а потом и разговаривать стал. Ругаться с домовым надо как-то? Он тявканья не понимает.
Потом школу вдруг закрыли, поселились в бывших классах суровые мужики в рясах. Они заперли библиотеку и дверь замуровали. День и ночь горланили гимны и молились. Голодно стало и холодно: мужики на личный комфорт плевать хотели, вели аскетический образ жизни. Через то постоянно болели и часто умирали. Пришлось Черноморду вылезать наружу, знакомиться с окружающим миром. Лисы его не приняли, змеи тоже. Сырые мыши ему не понравились, а грибы и орехи монахи сами обобрали. Вернулся в монастырь, общаясь только с охранными химерами, потому что монахи его пугали. Потом последние монахи умерли, года два обитель пустая стояла.
Лет семьдесят назад приехали энергичные женщины, первые монахини. С работниками: каменщиками, плотниками, малярами и штукатурами. Развели сад, цветники, хозяйство завели, птичник, коровник, построили гостевой дом, лечебницу. А потом сюда сослали королеву Филумену. Любил Годрик Второй жениться, а надоевших жен по монастырям рассылать. Родила девочку? Не гожа! Сына желал Годрик, а родилось от него уже десять девочек. Вот монастыри поближе все и кончились. Пришлось за море отправлять бывшую жену. Очень красивая была королева Филумена, ласковая, добрая. По дочке она сильно скучала. Хухрик ей груши приносил и цветы, чтоб порадовать. Горевал, когда она умерла.
Потом приехала жена какого-то герцога, злая и гадкая, слуг била, служанок, сосланных вместе с ней, лично розгами порола. С настоятельницей ругалась постоянно. Герцог ее за бесплодие сослал и женился заново, и сразу же зачал ребенка. Как узнала о том бывшая герцогиня, так и умерла от злости, у нее желчный пузырь лопнул.
Лет десять, как прислали сюда мать Лауру. Она из королевских фавориток была, да королева ее терпеть не стала. Выкрали из дома, плод вытравили, насильно постригли, год в строгом заточении держали. А потом предложили: либо в воду, либо сюда аббатисой. Померла как раз тогда аббатиса Петронелла, суровая женщина была, хозяйственная. Она и завела тут мастерские, торговать начала, часовню заново отделала, быт наладила. Хоть и далеко от двора и света, зато живой и здоровой, и власть над монастырем полная. Власть Лаура любила намного больше короля, к тому времени уже покойного. Король Фредерик Шестой по малолетству править не мог, он еще пешком под стол ходил, правила его мать. А у вдовствующей королевы руки длинные и память хорошая. Лаура и думать не стала.
Лисополоз напросился поехать со мной. Надоел ему монастырь хуже священных книг, которыми с голодухи питаться пришлось.
– С тобой хочу, – токая черная лапка обхватила мой палец. – Ты добрая.
Я добрая? Признаться, удивилась. Уж доброй меня мало кто бы назвать мог. Детей не люблю, мужчин и собак тоже, разве что к котикам добрая.
– Ты же от меня сбежишь. Или потеряешься. Подозреваю, что в столице мне некогда будет за питомцем ухаживать.
– Чего за мной ухаживать, магия же есть! И расчешет, и помоет, – Черноморд в волнении заколотил чешуйчатым хвостом по столу.
– У епископа звенелки на магию покруче будут, чем у магистра, – возразила я. – Не факт, что ты вообще сможешь на его подворье проникнуть.
Черноморд грустно опустил пушистые ушки.
– Я только «за», – поспешила его утешить, погладив пальцем между крылышек. – Ты же и помощник, и товарищ, и шпион, и почтовый голубь при случае. Но надо тебя от поиска закрыть, чтоб не спалили, как нечисть. Простые люди тебя не видят, но в ордене полно магов.
– Я не нечисть, я воплощенный дух Черной лисы! – возмутился Черноморд.
– Зорро, ага, – хмыкнула я. – Станут они разбираться, магическое ты существо или нежить какая.
Оставшиеся два дня до поездки мы рылись в толстенных справочниках по магии, выискивая способ обезопасить Зорро-Черноморда от излишне глазастых магов.
В ходе поисков обнаружила заклинание расширения внутреннего объема сумок, карманов, сундуков, нежилых помещений. Жилые нельзя было расширять, фонило там, как после Чернобыля, кошки и собаки разбегались, не-маги тоже плохо воспринимали, тошнило их и трясло, а дети катались в истерике, а потом хирели и умирали.
Очень мне было страшно такое мощное колдовство учинять, но время поджимало. Богиня удачи взглянула на нас благосклонно, предоставив шанс.
Приехал графский егерь с охотниками и предложил орденским стражникам размяться, поискать разбойников-лиходеев.
Дядя Теренс, как в Рингу приехал, молчать не стал, кругом жалобы написал. Ему повезло живым и целым уйти, а кому и нет. Даром, что дорога не шибко проезжая, а люди пропадали. Барон Роттерхайм тоже отряд выделил. Крестьяне подтянулись, с вилами да факелами. Облава ожидалась серьезная, многолюдная. Стражники аж заскулили, так им хотелось присоединиться, засиделись они в монастыре, от скуки помирая. Магистр лично поехал богоугодное дело вершить.
Мы с Черномордом и провернули сначала одно заклинание, потом ритуал привязки питомца. Официально стал хухрик-гибрид моим фамильяром. Сил ушло прорва, зато все успели. И библиотеку монастырскую проредили основательно. Все книги по магии уложили, два стеллажа, все издания на парлапату подчистили. Все влезло. Я по неопытности чуть ли не целую комнату внутри саквояжа сделала, неправильно посчитала кубический объем. Но рассудила, что много – не мало, лишнее место всегда пригодиться может.
Черноморд меня горячим сладким чаем отпаивал, я совсем без сил валялась. В груди сосущая пустота образовалась, и я все время терла ноющий живот.
– Это пустота резерва сказывается, – со знанием дела объяснил Черноморд. – Маги, когда магичат, предел знать должны, ты очень близко к нему подошла. Это опасно, можно выгореть.
– Вот спасибо! – Возмутилась я. – Почему не предупредил?
– Забыл, – прижал ушки хухрик. – Но ты ведьма, а ведьмы живучие, и чувствительные, ты бы не перешла грань. Но это очень полезно, опустошать резерв, раскачка идет. Такое упражнение школьники младших классов регулярно делают, чтоб увеличить емкость.
– У меня в животе словно пропасть образовалась – пожаловалась я.
Хухрик подпрыгнул и распушился.