Почему? Ответ получила моментально, старший сын хозяина воодушевленно рассказывал, как сожгли на прошлой неделе ведьму.
У них тут патер сильный, и староста не промах, разглядели мерзость колдовскую! И дом ее спалили, и животину всю… Патер сказал, что может она переметнуться в корову или овцу, кошку, собаку, курицу, а потом найдет себе тело и перескочит в человека! Продолжит умы смущать, души лишать посмертия.
Все дружно сделали обережные знаки. Тверды в вере простодушные селяне. И меня в костерке погреют с полным уважением. Попробуем по-другому.
– Наш магистр знает чудотворную молитву. Его монастырская лекарка научила. Вдруг да поможет? Могу попросить магистра помолиться за Нору.
– И то, попросите. Поди, есть у нас, чем заплатить, – лицо хозяина посветлело. В этой семье детей любили, за младшую переживали.
Осталось только уговорить магистра. На часовню посмотрю, и на патера этого… с-с-котина жестокая!
Магистр после обеда у старосты был благодушен и даже слегка ленив.
– Сестра Поликсена написала? – Он сощурился в двустишие. Буквы знакомые ищет, не иначе.
– Э́но дра́га ба́ша ва́нум, багава́нам ва́да ти́брум! – выпаливаю я. «Путы речи развяжитесь, все слова освободитесь».
– Хм-м… вот это «вада»? – магистр тычет в слово «ба́ша», речь.
– Не знаю, ваше высокопреподобие, – вильнула. – Но сестра Поликсена говорила именно так. Я вам записала на бумажку.
– Отчего же не попробовать? Это от всех недугов или только…
– От каждой болезни разное лекарство. Это для ясной речи, ваше высокопреподобие. От косноязычия.
– А я в монастыре шепелявых и картавящих не видел, – прищурился магистр.
– Потому и не видели, что молились мы неустанно и неусыпно!
Горница у старосты набилась любопытными. Принесли Нору. Притащился и патер. Гадкий сморщенный сморчок с порога стал требовать проведения излечения Норы в часовне, там-де святости больше накоплено.
– Святость там, где я! – рявкнул магистр. – Думаете, начисть и нежить станет ждать, пока я часовню построю и патера туда найду? И не с таким справлялись!
Мы все дружно опустились на колени. Нору потребовала положить мне на руки, я послушница, кто тут против? Еще святой дух не выветрился. Возразить никто не посмел.
Магистр встал во главе безумия с умным видом, раскрыл молитвенник и начал читать обычный дневной Малый круг. Все в нужных местах повторяли. Вот моя бумажечка мелькнула.
– Эно драга баша ва́нум, багава́нам вада ти́брум! – провозгласил магистр.
– Баша ванум, вада тибрум, – подтвердила я.
– Аам вишьяти! – грянули стражи, молотя себя в грудь кулачищами.
Нора вздрогнула и проснулась. Напугали ребенка, ироды! Завертелась, расхныкалась, пришлось передать ее матери.
Патеру примазаться не удалось к чудотворной молитве, и он злобно посмотрел на меня. В глазах его мелькнуло торжество. Он встал, протянул в мою сторону руку и хотел, видимо, обвинить меня в ведьмовстве, но Черноморд успел первым.
– Ай-яй-яй! – запрыгал патер, тряся укушенной рукой.
– Магистр, спасите, он одержимый! – воскликнула я, шустро подползая к магистру на коленях. – Это он порчу навел на дитя!
– Ах, ты ж, пакость богомерзкая! – Взревел отец малышки.
Тяжелый кулак опустился на голову старикашки.
– Прекратить самосуд! – рявкнул магистр. – Я расследую обвинение завтра утром! В погреб его!
Мое дело маленькое, все, что надо, я сделала. Заслужила баньку и сладкий сон. Мать семейства меня исхлестала березовым веником, и в постель я сползла блаженным киселем. Магистр, дурак, от бани отказался, сочтя ее прелюбодейным непотребством. Выдумали голыми мыться! Да еще всей семьей! Магистр в тазике плещется и одеколоном обливается, как порядочный богобоязненный человек. Тьфу!