— Я тайком сняла их несколько минут назад; они где-то у тебя под одеялом.
Я тянусь к ней, обхватывая её запястье пальцами.
— Покажи, где ты ударилась о стол вчера ночью.
Когда она приподнимает одежду, я вижу огромный синяк, растянувшийся по бедру. Я не удерживаюсь и осторожно касаюсь его. Такое чувство, что я несу за это ответственность.
— Больно? — спрашиваю я хриплым голосом.
— Нет, — выдыхает она. — Тогда было больно, но больше нет.
Это всего лишь синяк, но при мысли о том, что Билли может быть больно, у меня закипает кровь, и то же самое касается Блейк. Я всегда думал, что во мне нет ничего первобытного, но я и не встречал раньше девушки, способной довести меня до такого состояния.
Меня будто пронзает насквозь.
— Оседлай моё бедро, Билли Куинн. Ты видела, как я дрочил, думая о тебе; теперь я хочу увидеть, как ты кончаешь, просто потираясь о меня.
Медленно, восхитительно она поворачивается так, что мы оказываемся лицом к лицу, её колени по обе стороны от моих. Несмотря на то, что я ещё не видел того, что, как я знаю, будет идеальной киской, нельзя отрицать исходящий от неё жар, когда я чувствую, как её влажность просачивается сквозь мои тонкие спортивные шорты.
— Это всё для меня? — спрашиваю я, опуская глаза на её киску.
Она прикусывает нижнюю губу, запрокидывая голову при первом движении бедер.
— Я вся мокрая для тебя.
Пряди волос щекочут мне колено, и я упираюсь ладонями в кровать позади себя, раскрываясь всем телом, чтобы дать ей больше свободы тереться об меня.
Я понимаю, что это глупый способ оправдать то, что мы делаем, но я позволяю своей совести цепляться за мысль: если я не доведу её до разрядки своими руками, значит, мы всё ещё не переступили черту окончательно. И если Скотт когда-нибудь спросит, касался ли я его дочери, я скажу правду — пусть и с технической лазейкой.
Господи, я, блядь, худший друг в истории.
Приоткрытые губы, едва слышные вздохи, идеальные бедра, сжимающие мои собственные, — всё это толкает меня к пропасти.
При том, как мы продвигаемся, Билли ни за что не достигнет своего оргазма раньше, чем я достигну своего. Моя девушка слишком красива вот так, используя моё тело, чтобы добиваться того, чего она хочет.
Её острые соски дразнят меня сквозь майку. Они находятся на идеальной высоте, чтобы я мог взять их в рот и обвести языком каждый. Если Билли думает, что в спальне я такой же джентльмен, каким стараюсь быть на людях, то она сильно ошибается. Мой рот разрушил бы ее плоть за одну ночь, а мои грязные слова остались бы у нее в голове на всю жизнь.
Я смотрю на неё снизу вверх, жалея, что не надел очки перед тем, как мы начали.
— Тебе хорошо?
Тихий стон — это всё, что мне нужно услышать.
— Ты близко?
Она не отвечает мне, только раскачивается немного быстрее.
— Мне нужно, чтобы ты мне сказала, — выдавливаю я. — Потому что примерно через десять секунд я кончу прямо в шорты.
Билли замолкает, её взгляд падает на мой член. Она протягивает руку, чтобы обхватить его.
— Подожди, — приказываю я, направляя её руку к киске. — В моем мире женщина всегда кончает раньше меня.
Я не разделяю удивления на её лице. Конечно, Такер был таким же эгоистом в постели, как и вне её.
— Покажи мне, как ты играешь с собой. Позволь мне посмотреть, как эта киска проглатывает твои пальцы.
Она краснеет.