Она тяжело дышит, но моя грудь вздымается по совершенно другим причинам. Если бы у нас когда — нибудь был шанс быть вместе, именно так я бы овладел ею в первый раз — я скользил внутри её тугой киски, мой член срывал тихие вздохи с её припухших губ после того, как я овладел её ртом своим.
Она протягивает руку и нежно проводит по моим растрепанным волосам. Нам обоим хочется сказать так много слов, и мне интересно, что она скажет дальше, когда наконец отдышится.
— Ты сказал, что всегда будешь честен со мной, Эммет. И прошлой ночью всё, что ты сказал в той комнате, было ложью.
Я не утруждаю себя отрицанием, слишком измучен, чтобы бороться с нашей реальностью.
Какое-то время я изучаю её лицо, любуясь россыпью веснушек, украшающих переносицу.
— Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину перед тобой, мамочка?
Она отстраняется, обдумывая прозвище, которое я ей только что дал. Мне кажется, оно идеально подходит для Билли. Хотя она гораздо больше, чем просто мать, эта женщина полностью очаровала меня. Я ловлю каждое её слово и восхищаюсь её силой.
— Прикоснись ко мне, Эммет.
Впервые Билли сама просит меня зайти дальше, и, чёрт возьми, как же я этого хочу.
Я утыкаюсь лицом в изгиб её шеи. Было бы так легко приспустить шорты и освободить член.
Я провожу носом по её чувствительной плоти, губы задерживаются на мочке уха.
— Скажи мне, как ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе. Где ты хочешь мои пальцы и член.
Когда я просовываю колено между её бедер, клянусь, я чувствую жар.
У неё перехватывает дыханием, прежде чем она отвечает мне.
— Мне всё равно, где окажутся твои руки, главное, чтобы они заставляли меня кричать.
Мы не двигаемся, между нами возникает противостояние. Каждая частичка меня хочет овладеть этой женщиной; это то, о чём я не мог перестать думать уже несколько недель.
— Если я прикоснусь к тебе, пути назад не будет. Между нами всё изменится.
За её полным желания взглядом я вижу: она понимает, насколько важен этот момент и почему я держу себя в руках — и не только потому, что она для меня под запретом. После родов Билли не прошло и семи недель, и пусть я мало что смыслю в восстановлении после беременности, зато прекрасно знаю: мои размеры далеки от средних. Да, я могу попытаться держать себя в руках, но это не значит, что моё изголодавшееся тело меня послушает. Моё желание трахнуть её граничит с дикостью, и мой член отчаянно стремится разрушить её тугую киску при первой же возможности. В конце концов, я всего лишь мужчина, а она не похожа ни на одну женщину, которую я когда-либо встречал. Никто не сравнится с той красотой, что лежит сейчас подо мной, ожидая моего шага.
Присев на корточки, я притягиваю её тело к себе, пока мы оба не оказываемся на коленях в центре моей кровати.
— Чего ты хочешь, Билли?
— Я хочу повеселиться с тобой, — она обводит взглядом кровать, поджав губы. — Прямо здесь, прямо сейчас.
Моя ладонь ласкает её затылок.
— Ты хочешь секса? Потому что... — я замолкаю, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы передать, как сильно я этого хочу, но и как боюсь зайти с ней слишком далеко. Эмоционально и физически.
По глазам Билли видно, что ей это дается так же тяжело.
— Я не знаю, готово ли моё тело к этому, но мне хочется, чтобы мы исследовали друг друга.
Сделав глубокий вдох, я закрываю глаза, испытывая облегчение и разочарование одновременно. Я знаю, что спать вместе — это слишком далеко для нас обоих. Но, чёрт возьми, мне нужно прикоснуться к ней, даже если моя совесть кричит мне держать свои руки при себе.
— На тебе есть трусики? — наконец спрашиваю я, размышляя о том, как я могу дать Билли именно то, что ей от меня нужно.
Она качает головой, и я подношу кулак ко рту, прикусывая костяшки пальцев.
— Ты, блядь, убиваешь меня. Ты что, всю ночь была голой?
Снова качая головой, она приподнимает майку на несколько дюймов.