Некоторое время назад мы вышли из френдзоны. Даже если всё, что у нас было, это мимолетные взгляды и случайные нежные прикосновения.
Я решаю дать ей то, что ей нужно, принимая тот факт, что запутанная неопределенность, в которой мы находимся, никуда не денется.
— Думаешь, если бы твой отец увидел нас наедине, он бы поверил, что между нами только дружба?
Её глубокие зелёные глаза смотрят на меня, как бездонный океан, в который я добровольно погружаюсь. Я понятия не имею, как далеко зайдет моё погружние, и предполагаю, что во многом это зависит от Билли и от того, готов ли я рисковать своей жизнью, исследуя опасную неизвестность.
— Нет.
Её ответ притягивает мои губы ближе к губам Билли. Достаточно наклониться — и я её поцелую.
Пути назад не будет, поцелуй, который решит мою судьбу. Моя дружба с её отцом развеялась бы в прах. Скотт Куинн никогда не простил бы меня.
Я бы
никогда не простил себе, если бы Билли была моей дочерью, а мужчина, который настаивал на том, чтобы помогать моей семье, давая деньги и подвозя её до больницы, предпринял какие-то действия.
Даже если это не могло быть дальше от истины, именно так он бы увидел ситуацию — богатый, взрослый мужчина, который обхаживает её уязвимую дочь после краха его собственного брака.
Хочу ли я, чтобы Билли была сегодня в моей постели? Господи. Я хотел обнять её с той самой секунды, как впервые за последние три года увидел её. Тогда, в феврале, я думал, что смогу контролировать своё желание, убеждая себя, что Сойер был прав, когда сказал мне, что моё влечение к Билли было следствием развода.
Но это было тогда, а это сейчас. И то, что я начинаю чувствовать к Билли, не имеет ничего общего с моим разрывом с Марией. Если бы я хотел кого-нибудь трахнуть, то подцепил бы девушку в “Lloyd” и привез бы её к себе, чтобы немного развлечься.
Вот только это было бы не развлечение. Это было бы мучение. Всё, чего жаждет моё тело, — это Билли Куинн, и всё, что нужно моему разуму, — это быть рядом с ней.
Моя рука находит её бедро, притягивая её тело ко мне. Вероятно, она чувствует, как напрягается мой член за молнией на моих брюках. Я рискую зайти слишком далеко, но огонь в её глазах подтверждает, что ей комфортно, когда я держу её вот так.
Мне чертовски
нравится
вот так её держать.
Когда она протягивает руку к моему лицу, я уверен, что она собирается обхватить ладонью мою щеку, браслет, который я чертовски долго выбирал в подарок в честь её материнства, сияет в свете ламп на моей кухне. Было рискованно покупать ей что-то настолько личное и дорогое, но Скотт и Фрейя восприняли это как заботливый подарок на память, даже если всё, чего я хотел, это чтобы Билли почувствовала, каково это, когда мужчина балует девушку, которую он не может выкинуть из головы.
Когда она снимает с меня очки и кладет их на стойку позади себя, мне интересно, что она собирается делать дальше.
— Без очков твои глаза выглядят такими же неуверенными.
Я снова прижимаюсь к ней, переступая еще больше моральных границ, но не в силах сдержать порыв.
— Я выгляжу неуверенным рядом с тобой, Билли?
Тепло поднимается по её шее.
— Нет. Но Коллинз была права, когда сказала, что глаза мужчины никогда не лгут. Это то, на что мне следовало обратить больше внимания, когда я встречалась с Такером.
Простое упоминание имени этого ублюдка гасит огонь, пылающий между нами. Я чертовски зол из-за того, как он обращался с Билли и Блейк, но его существование также служит важным напоминанием о том, через что прошла эта девушка. Что пережило её тело за последние несколько недель с тех пор, как она родила дочь.
Возможно, она не готова к другому мужчине, и я должен взять себя в руки.
Какого хрена я делаю?
Я отпускаю её бедро, отступая, и сразу же ощущая потерю её теплого тела.
Билли смотрит на меня так, будто не хочет, чтобы я отстранялся. Даже если мы оба знаем, что это было разумно.
Единственный