Делая глубокий вдох, я готовлюсь к отказу. Отказу, который, как он заверил меня, никогда не будет.
Свободной рукой Эмметт снимает очки, зажимая их между большим и указательным пальцами.
Я помню, когда-то он чаще носил контактные линзы, хотя я предпочитаю, чтобы он был в очках. Они так идут к его точеному лицу.
— Я никогда не был человеком, который лжет. На самом деле, я всегда гордился тем, что говорю правду.
Я провожу языком по нёбу, это легкое ощущение дает мгновенный перерыв от беспокойства по поводу того, что он собирается сказать.
— И поскольку ты последняя, кому я когда-либо хотел бы лгать, я буду честен и подниму главную тему.
Он замолкает, его грудь быстро поднимается под тонкой тканью чёрной футболки.
— В парке на прошлой неделе я сказал тебе, что между нами всегда была связь. Наши шутки, подколы, как ты каждый год выигрывала у меня в монополию и не давала мне забыть об этом.
Эти воспоминания больше не заставляют меня улыбаться, как раньше. Наоборот, они сжимают моё сердце.
— Я позволил тебе поверить, что теперь, когда ты вернулась в Бруклин, для меня ничего не изменилось. Честно говоря, когда я пришел с подарком на твой 21 день рождения, я ожидал увидеть более взрослую версию той девушки, с которой я всегда легко общался.
У меня перехватывает горло, и голос становится хриплым, когда я спрашиваю:
— И что же ты обнаружил вместо этого?
Он проводит грубой ладонью по губам, взгляд на мгновение скользит по моему телу.
— Девушку, от которой у меня перехватило дыхание. Когда она вошла в гостиную моего лучшего друга, мне пришлось бороться, чтобы держать челюсть сжатой и глаза на месте, — он качает головой, втягивая её в плечи.
Я подхожу на шаг ближе, его комплименты подстегивают меня. Я хочу услышать больше.
Особенно от него.
— Ты сногсшибательна, Билли. Просто чертовски сногсшибательна, — он издает смешок, вероятно, в ответ на своё признание.
Я чувствую то же самое. Весь этот разговор — безумие. Опасный. Глупый.
— Если бы обстоятельства были другими, я бы... — он замолкает, и мне хочется закричать в диванные подушки.
— Ты бы что? — настаиваю я.
Он надевает очки и кладет обе ладони поверх бейсболки. Это движение демонстрирует сильные мышцы его бицепсов и выступающие вены на предплечьях.
Я изо всех сил стараюсь не сводить глаз с его лица, совсем как он ранее.
— Скажи мне, что бы ты сделал. Ты сказал, что никогда бы мне не солгал.
Он качает головой, и моё сердце падает.
— Оставить некоторые мысли при себе — не значит лгать тебе, Билли. Это значит, что в кои-то веки я включаю свои гребаные мозги и не загоняю себя в могилу раньше времени, когда речь идёт о твоём отце.
Я не отвечаю, потому что что я могу сказать? Мой отец точно убил бы его, если бы он прикоснулся ко мне. Особенно после всего, что произошло с Такером.
Он крепко зажмуривает глаза.
— Моя бывшая жена — лучшая подруга твоей мамы. Я на четырнадцать лет старше тебя, и всё, о чем я могу думать, это...
— Что?
Его глаза резко открываются, серые радужки намного темнее, чем я видела их раньше.