— Тебе не нужно было мне ничего покупать, — я действительно это имела в виду, когда писала ему на днях, что ему не нужно было заходить, не говоря уже о подарке.
За те годы, что мы не виделись, у него было несколько дней рождения, и я даже открытку ему не отправила. Хотя мама, скорее всего, просто приписала моё имя на одной из своих.
— О, я и не покупал. Это? — он указывает на пакет. — Это не для тебя. Я заскочил к твоим родителям просто по пути.
Я ухмыляюсь, моё ранее плохое настроение становится лучше. То, что я сказала ему не утруждаться, вовсе не значит, что я этого не ценю.
— Ну, тогда ей очень повезло, — парирую я. — Особенно если ей нравятся фиолетовый...и лавандовая соль для ванн.
Эммет ухмыляется мне, и это чертовски возбуждает.
— Как у тебя дела, Билли?
Его смена тона и темы застает меня врасплох, и я автоматически обхватываю руками свой живот.
Большинство людей не могут оторвать глаз от него, как будто беременность — это всё, чем я являюсь. Взгляды по всему кампусу было трудно игнорировать, и ещё труднее было отмахнуться от мысли, что в глазах других Билли как личность перестала существовать в ту секунду, когда она стала будущей мамой.
Эммет, с другой стороны, не сводит глаз с моего лица, терпеливо ожидая ответа.
— У меня всё хорошо, — лгу я.
Физически я в порядке. Беременность протекает совершенно нормально, и я всё ещё планирую естественные роды в местной больнице. Психически? Ну, это совсем другая история, и я пока не готова говорить об этом. Ни с кем.
— Как у тебя дела? — я задаю вопрос, прежде чем он успевает уличить меня во лжи.
Я знаю, что мама и папа рассказали ему всё про Такера, потому что они всегда делились с Эмметом и Марией всем, что происходило в их жизни. Чёрт возьми, когда меня приняли в университет Остина, Мария прислала открытку ещё до того, как я сообщила своим школьным друзьям.
— У меня всё хорошо, — отвечает он ровным тоном, под стать моему.
Подойдя к креслу у окна, где я обычно листала свои любимые любовные романы, я плюхаюсь на пухлые подушки, наслаждаясь успокаивающим ощущением, когда мягкость обволакивает мой ноющий позвоночник.
Мне нужно, чтобы этот ребёнок вышел уже сейчас.
Тишина между нами кажется неловкой и тяжелой, и я начинаю сомневаться, не смотрела ли я на наши прошлые шутки и динамику сквозь розовые очки.
Этот парень старше тебя на десять с лишним лет, Билли. Конечно, вы никогда не были друзьями. Он просто хороший человек, который беспокоится о своём лучшем друге и его безответственной дочери, которая забеременела и угробила все возможные шансы в жизни, заодно и финансовое будущее родителей.
— Прошу прощения за это, — папа врывается в комнату, засовывая телефон в карман. — В понедельник утром мне нужно починить ещё одну протекающую трубу в школе, — он закатывает глаза. — Пока что поставят ведро. Будем надеяться, что до тех пор не будет ещё одного ливня.
Папа смотрит на меня, а затем на Эммета, как раз в тот момент, когда серо-стальные глаза его друга отрываются от моего лица и снова сосредотачиваются на папе.
— Фрейя готовит суп-чаудер из моллюсков. Останешься?
Эммет прочищает горло, словно мыслями был совсем не здесь, и нервно поправляет очки.
— Да, почему бы и нет? Я собирался перекусить, когда вернусь домой, но суп Фрейи просто бесподобен.
Не в силах сдержаться, я указываю подбородком на фиолетовый пакет.
— Я думала, тебе нужно доставить подарок?
Глаза Эммета чуть прищуриваются, недостаточно, чтобы это было заметно постороннему, но я вижу это, и из меня вырывается смешок.
Не говоря ни слова, он встает с дивана и следует за папой на кухню.
Любопытство берет надо мной верх, и я подхожу к пакету, отодвигая папиросную бумагу в сторону. Баночка соли для ванны, пушистые розовые носки и, да...бутылка дорогого на вид Пино — Гриджио находится внутри.
Я вздрагиваю, когда поднимаю глаза и вижу Эммета, стоящего в дверном проеме, держась одной рукой за дверной косяк над головой. Его чёрная облегающая футболка слегка задирается, обнажая полоску загорелой кожи, и я изо всех сил стараюсь не отрывать взгляда от его лица.