Я усмехаюсь.
— Значит, ты здесь, чтобы спасти
нас
, верно? Как белый рыцарь в сияющих доспехах.
Он ухмыляется, и я ненавижу это.
— Что-то вроде этого, да. Кроме того, по загородному клубу ходит куча слухов, и большинство из них не в пользу моей семьи.
Я, наверное, неправильно расслышала.
— Прости?
Такер заливается румянцем, который я раньше считала милым.
— Давай просто скажем, что для всех нас было бы идеально, если бы ты вернулась со мной в Остин. Сколько бы ты не заплатила за аренду этого места, мои родители всё решат, и дом, который мы изначально выбрали, готов и ждет нашего переезда.
Прижимая ладони к глазам, я проверяю, не попала ли я в альтернативную вселенную. В реальной жизни не может быть ничего настолько запутанного.
Даже семья Прайс.
— Мне нужно прояснить ситуацию, — вздыхаю я, всё ещё прижимая руки к глазам. — Ты хочешь, чтобы мы с Блейк оставили наши жизни здесь, в Бруклине, чтобы мы могли улететь обратно в Техас с тобой... — я опускаю руки, зрение затуманивается, когда я смотрю на него. — И всё это для того, чтобы твои родители могли сохранить лицо в своих социальных кругах?
Отсутствие ответа Такера — достаточный ответ.
— Убирайся. Вон, — я произношу каждое слово сквозь зубы.
Как будто я только что вытащила пистолет и выстрелила ему в грудь, он отшатывается.
— Ты выгоняешь меня?
Я качаю головой.
— Нет, Такер.
Я
тебя не выгоняю.
Мы
выгоняем тебя. Мы с Блейк.
Его челюсть отвисает, а я уже на полпути к входной двери.
Резко дёрнув ручку, я распахиваю дверь и жестом показываю ему на выход.
Как и он раньше со мной, я останавливаю его, коснувшись рукой его предплечья, хотя он даже не удосуживается посмотреть мне в глаза.
— Учитывая, что твои родители — те, кто распоряжается твоей жизнью, не мог бы ты передать личное сообщение от моего имени?
Он молчит, лишь напряжённо сжимает зубы.
— Передай им, что если однажды их сын всё-таки окажется готов взять на себя ответственность и стать отцом своей прекрасной дочери, то я не стану ему препятствовать. Но на этом пределы моего терпения и великодушия заканчиваются. Возможно, они считают меня жалкой бедной девчонкой, которая специально забеременела, чтобы заманить в ловушку их драгоценного сына, но они ошибаются. Они ошибались тогда, когда я жила в Остине, и ошибаются сейчас, когда я стою здесь, в Бруклине, крепко держась на собственных ногах и ни от кого не завися.
Наконец он поднимает на меня взгляд, и я встречаюсь с его глазами, уверенная, что вижу их в последний раз, даже если это разбивает мне сердце из-за Блейк.