Это тюрьма – вынес заключение разум, усиливая мою панику.
Но как я могла оказаться в тюрьме?! Сидящей на соломе?! Из меня вырвался нервный смешок, фиксируя безумие происходящего, но тут пол подо мной качнулся. Я вскрикнула от неожиданности и вцепилась в сухие пшеничные стебли, хотя они мало чем могли помочь.
Меня бросило в ледяной пот.
Качка была до боли знакомой. Так качало на корабле, но… Что я забыла на деревянном корабле? И не будем забывать про гребаную солому! Никогда я не была так близка к тому, чтобы уверовать в свое сумасшествие.
Вдруг дверь распахнулась, и на пороге показалась низкая полная женщина с крючковатым носом, волосами, убранными под фартук (?), в закрытом темном шерстяном платье.
— Чего расселась?! Живо вставай, госпожа ждёт! — рявкнула она.
Да, что здесь творится?! Какая еще госпожа?
Нет, все слишком странно, поэтому с этой женщиной лучше не спорить. Если я сошла с ума, то она и подавно. А с психами лучше во всем соглашаться.
Сглотнув, я поднялась.
— Совсем обнаглела! Заставляет госпожу ждать и даже не поторопиться! — проворчала незнакомка и, развернувшись, торопливо засеменила по коридору.
Я вышла следом, ощущая в животе тугой узел паники. С каждой минутой происходящее пробивало дно безумия дальше и дальше.
Коридор покачивался под ногами, доски жалобно поскрипывали, сквозь щели тянуло сыростью и солёным ветром, пахло морем и гнилью. Где‑то внизу глухо гудели волны.
«Какая у меня болезненно богатая фантазия» — саркастично заметила я про себя, стараясь унять страх. Но с каждым шагом сердцебиение сильнее грохотало в ушах, а от непонимания в груди разрасталась тревога.
Где-то в глубине души я уже знала – все было слишком реальным, чтобы быть плодом моего нездорового воображения.
Незнакомка остановилась перед дверью в одну из кают, рывком распахнула её и кивком велела мне войти.
Замявшись, я помедлила пару секунд, оттягивая неизбежное, и все же перешагнула порог. Передо мной открылась богатая каюта: бархатные подушки и шёлковые покрывала громоздились в беспорядке, резные сундуки стояли раскрытыми, из них торчали ткани и кружево.
В центре, у большого треснувшего зеркала, сидела девушка — пухлая, краснолицая, с растрёпанными волосами. Она яростно дёргала гребень в спутанных прядях, шипя от боли. В каждом движении чувствовалась нервозность. Казалось, ещё миг — и бедный гребень полетит в зеркало. А может он уже и летал — иначе откуда там трещина?
— Поклонись! — зашипела на меня провожатая и добавила раболепным голосом: — Госпожа Розамунда, я привела её.
Девушка с гребнем - которая видимо и была Розамундой - метнула в меня взгляд, полный раздражения, и ткнула гребнем мне навстречу.
— Расчеши мне волосы, лентяйка! — приказала она, вскинув подбородок.
Приказ прозвучал настолько абсурдно, что я даже оглянулась, проверяя, мне ли он был адресован. Но позади никого не было.
— Куда смотришь?! — с раздражением вскричала девица.
Я еле заметно прищурилась. Когда это я успела записаться в чьи-то служанки? С чего она решила, что у нее есть право мне приказывать? Но решила не лезть в бочки и пока побыть паинькой – по крайне мере до тех пор, пока хоть немного не разберусь, что тут творилось.
Скрывая чувства, я шагнула вперёд, взяла гребень, посмотрела мельком в зеркало и... оцепенела. В отражении вместо меня была незнакомая девушка с сияющими зелёными глазами, нежными чертами лица и длинными персиковыми волосами, собранными в пышную косу.
Опа…
Сердце ухнуло, волоски на теле встали дыбом.
Какого…
Я уставилась в зеркало во все глаза.
Какого черта…
— Чего уставилась? — нетерпеливо крикнула Розамунда. — Делай, что велено!