Василиск. Алхимическая мутация: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Осталось сказать о последнем ингредиенте — уксусе. В восточной алхимии уксус использовался при создании сплавов ртути с другими металлами. Вот один из рецептов амальгамы серебра: «Придание солнечного блеска. Пусть возьмет двадцать дирхемов хорошей латуни и натрет ее напильником. Затем возьмет двадцать дирхемов [корня] баспайе, по два с половиной дирхема каменной соли, зеленого купороса и белых египетских квасцов и пять дирхемов ртути. Все это хорошо разотрет и поместит в склянку, а сверху нальет острого уксуса на высоту четырех пальцев. Потом пусть замажет горлышко известью, [склянку] обмажет глиняной обмазкой и поставит ее на слабый огонь на одну ночь. Затем пусть откроет склянку и, когда посмотрит, увидит, что уксус стал черным, как смола. Уксус пусть сольет, вещество промоет, а затем оставит, как оно получится — выйдет очень хорошее серебро» (Хубайш Тифлиси. I. 32).

В средневековой персидской космографии описан процесс получения искусственного золота, где также фигурируют некий порошок и медные пластинки, которые плавятся в огне. Повествование ведется от лица посла аббасидского халифа ал-Мансура (754–775) к императору Рума. Описывается исключительно внешняя сторона трансмутации; готовый порошок упакован и надежно охраняется. Греческий император, выступающий в роли алхимика, показывает послу 'Умару особый дворец. «Многочисленные комнаты в нем [были] запечатаны. Он открыл дверь в одну из комнат, [посол] увидел сложенные друг на друга кожаные сумы. «Возьми одну суму», — сказал [император]. Я взял. Затем он вошел в другую комнату, [в ней] лежали стеклянные фляги, и сказал: «Возьми одну!» [Я] взял. Тогда он вошел еще в одну комнату и потребовал огонь и раздувательные мехи, расплавил один ман меди, бросил в нее немного [порошка] из сумы. [Сплав] превратился в червонное золото. [Затем] он расплавил один ман свинца, добавил в него немного [жидкости] из фляги, получилось чистое серебро. [Император] сказал: «Иди, оповести повелителя верующих о моих богатствах и [знании] алхимии и о том, что у меня столько войска, что оно стоит от границ Манабит Зайтун до пределов Константинополя». 'Умара вернулся к Мансуру и рассказал обо всем. Государь Мансур приложил много стараний, дабы овладеть алхимией, но не смог» (Чудеса мира. 146). Именно этот удивительный порошок в латинской традиции получил название «порошок василиска».

Выращиваемые алхимиками петушки с драконьими хвостами не имеют ничего общего, кроме имени, с позднеантичным царем змей. Ни обликом, ни свойствами они не похожи на смертоносного василиска из ливийской пустыни. Зато подозрительно похожи на змеепетуха, известного только авторам бестиариев XII–XIII вв. Таким образом, крылья и птичьи лапы у алхимического василиска появились по праву рождения — это наследство петуха. Напомню, что в древней средиземноморской традиции совокупление петухов не относилось к числу благодетельных событий. Впрочем, Плутарх рассказывает о нем с иронией, сравнивая с некоторыми человеческими пристрастиями: «Петуха, который за неимением курицы топчет другого петуха, сжигают живьем, так как это, по словам какого-то прорицателя или толкователя знамений, предвещает ужасную беду»^{19}.

Предпринимались попытки объяснить технологический рецепт Теофила как мифологический сценарий поединка героя со змеем, хранителем священного золота^{20}; но дело в том, что в рецепте Теофила нет речи о поединке, а василиск имеет вид не змея, а петуха со змеиным хвостом. Игнорирование этих двух моментов делает сомнительными любые смелые построения, уводящие исследование в дебри праевропейской мифологии. Путь от индийских трансмутаций тела к алхимическому преобразованию металлов выглядит убедительней.

В рецепте Теофила говорится о получении алхимического золота опытным путем, а сам процесс вершится в подземелье. Сожжение искусственно выведенных петушков, растирание их до порошка, добавление крови рыжеволосого человека, разбавление смеси уксусом, о чем рассказывает мастер Теофил, это трансмутация металлов, и к поединку со змеем никакого отношения не имеет. Существовало поверье, указывающее на глубинную связь солнечной природы петуха с золотом: «По некоторым утверждениям, члены петуха, смешанные с расплавленным золотом, растворяются в нем» (Исидор Севильский. XII. 7. 50). В этих сведениях я вижу необходимое звено, объясняющее появление «петуха» в технологической цепочке рождения искусственного золота. «Петух» непременно должен превратиться в гибридное существо, имеющее хтоническую природу. Ремесленный процесс имитирует природный процесс рождения золота, поэтому он длится шесть месяцев; молодых василисков кормят землей, а потом сжигают и перетирают в порошок. Это технический процесс получения искусственной тутийи. Далее ингредиенты растираются, смешиваются, растворяются. В итоге получается искусственное золото.

В алхимических трактатах с целью скрыть от непосвященных смысл рецептов использовался специальный язык, о чем, например, сообщает Георг Агрикола (XVI в.) в трактате «О горном деле»: «Много имеется и других книг об этом, но все они темны, так как сии писатели называют вещи чужими, не собственными именами, и притом одни пользуются для их обозначения одними, ими же придуманными названиями, другие — другими, между тем как сами-то вещи являются одними и теми же. Эти учителя передают своим ученикам сведения, какими способами разрушать и приводить как-то обратно к первоначальной материи малоценные металлы»{21}. Поскольку алхимический процесс изначально представлялся космическим браком металлов, то он описывался в терминах физиологических и сексуальных (отсюда совокупление двух петухов, высиживание яйца жабой и т. д.). В средневековой алхимии «священный брак» металлов стал комбинированием. В нашем случае это означает, что целью мастеров было появление новой комбинации — «петухов с драконьими хвостами», обозначенной термином василиск. Каким образом этот сюжет перешел в бестиарии?

В рецепте мастера Теофила содержатся два плана: рациональный (скрытый) и символический, дублирующий на языке зоологических образов трансмутацию меди в золото. В трактате Теофила это единственный пример перекодировки рецепта и придания процессу метафизического смысла; все остальные рецепты не предусматривали «трансформацию» металлов в золото. Превращение медных пластинок в золотые было усовершенствованием металла с помощью особых добавок (порошка василиска). Закапывание чудовищных петушков, спрятанных предварительно в медные сосуды, в подземелье, согласуется с хтонической природой «философского камня» и связано с архаическим представлением о земле как порождающем чреве. Мирче Элиаде, размышляя о тайнах вавилонской алхимии, пишет: «Так же, как в плавильной печи растет, «зреет» и совершенствуется «эмбрион», в реторте алхимика «усовершенствуется» обычный металл, превращаясь в золото. Одна исходная идея проглядывает за обеими этими операциями — совершенствование в процессе «рождения» и «роста»^{22}. Василиски находятся шесть месяцев в подземелье (в могиле) и затем проходят очищение огнем, что равнозначно ритуалу инициации. Это мистический опыт, который передается в терминах «рождения» и «возрождения». Считается, что картина герметического мира насыщена следующими образами: растворение представлено драконом, пожирающим человека; кислоты уподобляются хищникам — льву, орлу и тигру; ртуть — это змей, оплодотворяющий сам себя; превращение змея в дракона с крыльями и лапами символизирует соединение ртути, соли и серы^{23}.

Согласимся с тем, что «василиск» Теофила — это алхимический знак, фигура речи, скрывающая от непосвященных истинное название вещества. Перевод текста из одной знаковой системы в другую породил метафизическое существо, чья внешняя форма описывается в бестиариях на языке алхимии (петух с хвостом дракона), а свойства (смертоносный взгляд) унаследованы от античной змеи. Обстоятельством, спровоцировавшим переход василиска из алхимического пространства в бестиарное, следует признать тот факт, что начало процесса трансмутации металлов было представлено как физиологический акт.

Подтверждением этой гипотезы служат размышления Альберта Великого (1206–1280). Легендарные обстоятельства происхождения василиска, равно как и использование пепла для получения золота, вызывают у него глубокие сомнения.

«А что до утверждения, что старый петух откладывает яйцо, и помещают его в навоз, и что яйцо не имеет скорлупы, но лишь кожу, столь твердую, что она сопротивляется сильнейшим ударам, и что жар солнца высиживает василиска, который есть змея, во всем подобная петуху, за исключением того, что у нее змеиный хвост, то я не верю, что, это правда. Но Гермес говорит так, и многие люди верят ему» (Альберт Великий. О животных. XXVI. 23. 45). «И Гермес говорит, что если пепел василиска намазать на серебро, оно приобретет вес и плотность золота. <..> Иные говорят, что василиск выводится из петушьего яйца, но это совершенно неверно и невозможно. И хотя по Гермесову учению василиск производится in vitro, сие не означает действительно василиска, но некий алхимический эликсир для трансмутации металлов» (Альберт Великий. О животных. XXVI. 25. 13){24}.

Некоторые исследователи ссылку Альберта на Гермеса поняли как указание на опыт древних алхимиков. В античной литературе, связанной с именем Гермеса, порошок василиска для получения золота не упоминается. Это исключительно влияние средневековой арабской алхимии.

Переход алхимического василиска (рожденного из петушиного яйца, согретого жабой) из области специализированного ремесла на страницы бестиариев произошел под воздействием двух теологических импульсов. Смена фигур носила насильственный характер. Оба импульса были столь влиятельны и разрушительны, сколь же темны и скрыты.

Инфернальная фантазия

Хильдегарды Бингенской

Переходим к новой загадке. Кратко напомню результаты анализа текста мастера Теофила, где говорилось о противоестественном рождении петушков со змеиными хвостами, названных василисками. Очевидно, что они могли обрести другое имя, но тогда средневековая культура лишилась бы занимательного сюжета. Итак, некое гибридное существо, получив значимое имя, заняло скромное место в виртуальной реальности, соседствуя с другими алхимическими метафорами. Однако вскоре оно было замечено и использовано в самых неожиданных построениях. Ответ на вопрос, как это произошло, не составляет труда, а вот почему это произошло, потребует свежего решения.

Итак, в словаре алхимиков имеется слово василиск, которое обозначает змеепетуха; это безвинное создание, о котором известно лишь то, как оно появляется на свет.

В нашем распоряжении есть еще одно описание рождения василиска. Мрачная картина инфернального ужаса родилась в воображении немецкой аббатисы Хильдегарды Бингенской (1098–1179). Эта пророчица знаменита книгой видений «Знай пути». Хильдегарда принадлежала к благородному рыцарскому роду, что гарантировало ей в обществе высокий социальный статус. С неизменным расположением к ней относился Фридрих Барбаросса, с которым она состояла в переписке^{25}.

С творчеством Хильдегарды связаны неразрешимые трудности. Она не получила светского образования, однако писала научные труды по медицине. Ни с грамматикой, ни с риторикой, ни с астрономией, — одним словом, ни с одной научной дисциплиной, Хильдегарда не была знакома. Два психологических фактора — видения и болезнь — наложили особый отпечаток на весь ее облик. О первом видении она сообщает в биографической записи: «На третьем году своей жизни узрела я столь великий свет, что душа моя содрогнулась, но не могла я сего выразить по причине младенческого возраста моего». Этот свет, истолкованный ей Богом как «Тень Света Живого», будет сопровождать ее всю жизнь: на его фоне перед ее глазами вспыхивают «писания, речи, силы и определенные деяния человеческие», отражаясь в нем подобно тому, как солнце, луна и звезды отражаются в воде. В одном из видений ей было разъяснено, что Господь избрал ее для познания тайн мироздания, но одновременно поразил ее недугом, дабы не вознеслась она в надменности духа своего^{26}.

Исследователи трактуют болезнь Хильдегарды как плату за избранничество. Предположим, что видения и божественные указания дали импульс творчеству, что отчасти объясняет появление текстов с толкованиями символов, моральными наставлениями и яркими неземными картинами. Но никакими видениями не объяснить систематизированное описание лечебных свойств растений, минералов или рыб.

В первой книге медицинского трактата «О тонкостях различных свойств творений Божьих» («Subtilitates diversarum naturarum creaturarum», известен под названием «Physica»)^{27} Хильдегарда сообщает о свойствах 230 растений (трав), в третьей книге — 63 деревьев, в четвертой книге — 25 минералов, в пятой книге — 36 рыб, в шестой книге — 62 птиц (и десяти насекомых), в седьмой книге — 45 животных, в восьмой книге — 17 рептилий, где наряду с улиткой, ящерицей и дождевым червем говорится о рождении василиска. Хильдегарда знает о лечебной пользе всех этих божьих творений, за исключением василиска. Поскольку это чудовище порождено дьявольским вмешательством, пользы от него нет никакой. В преамбуле к восьмой книге медицинского трактата поясняется причина появления червей, породивших василиска и прочих гадов.

«От начала каждое сотворенное Богом создание было добрым. Когда же дьявол с помощью змия обманул человека и тот был изгнан из рая, последовала кара и создания, испытывающие волю Божью, изменились к худшему вместе с человеком. Так, зародыши жестоких и ядовитых червей возникли как кара — их смертоносная жестокость являет существование адских мук. Порождая в людях ужас ада, по божественному дозволению черви убивали их своим ядом. До падения человека в червях была не смертельная, а сладостная жидкость. Когда же земля была осквернена пролитием крови Авеля, в преисподней вспыхнул новый огонь. В нем несли наказание убийцы. И вскоре по божественной воле некое облако, вырвавшись из преисподней, простерлось над землей. Оно напитало землю вредной влажностью. Самые скверные, ядовитые и смертоносные черви постоянно возникали из этой почвы в наказание человеческой плоти, поскольку один человек убил другого» (Хильдегарда Бингенская. Physica. VIII).

Этот инфернальный пейзаж предваряет подробности противоестественного рождения василиска. Василиск Хильдегарды — существо из ада. Фантазия на тему игры темных сил создана в рамках стройной картины мира, опирающейся на непрозрачную для нас средневековую ментальность. Ключевая для Средних веков проблема соотношения между естественным и сверхъестественным законом решается в пользу последнего. Истинной реальностью является то, что отмечено божественной печатью, в тени которой скрыта печать дьявола. В мрачной истории грехопадения карающий Бог неотличим от сил ада.

Медицинское сочинение Хильдегарды — истинная загадка средневековой культуры. Здесь царят видения, вспыхивают озарения, тайное предстает явным, природа вещей прозрачна, классификации творений подчинены неведомым науке законам. По объему сведений, количеству названий редких восточных растений, птиц, зверей, рецептуре — это вполне научный трактат, вопрос лишь в том, как Хильдегарда обрела знания о природе вещей. Ответа нет.

До Хильдегарды разные авторы описывали свойства василиска, но никто не интересовался возникновением этого существа. Исключением является мастер Теофил, рассказавший, как добывают василисков: петушки с драконьими хвостами рождаются из яйца, высиженного жабой. Выше, мы уже выяснили, что Теофил интересовался не гибридными существами, а трансмутацией металлов, описывая ее в терминах зоологии. С целью прояснить происхождение сведений о рождении василиска в книге Хильдегарды сравним оба текста. Для структурного анализа следует выделить устойчивые элементы в обоих сюжетах и сопоставить их.

В алхимическом рецепте Теофила видим пять последовательных элементов: яйца, снесенные петухами; жабы, высиживающие яйца; рождение петушков с драконьими хвостами; попытка маленьких чудовищ зарыться в землю; шестимесячное созревание в закрытых сосудах. В тексте Хильдегарды присутствуют те же элементы: яйцо, куриное или змеиное (петухи не упоминаются); жаба, согревающая яйцо; рождение василиска (облик не описывается); дыханием чудовище раскалывает землю и прячется в глубине, где и вырастает. В обоих случаях речь идет о противоестественном зарождении, что оправдано в алхимическом процессе, а в живой природе выглядит как дьявольские ухищрения. Совпадает и то, что змееподобные петушки и василиск Хильдегарды не обладают губительным взглядом, — важный аргумент в пользу таинственной связи между алхимическим рецептом и фантазиями Хильдегарды.

«Василиск (basiliscus) возникает от определенных червей, в которых есть нечто от дьявольских уловок, так же как и в жабе. Если жаба, зачав и собираясь родить, видит змеиное или куриное яйцо, бывает, что оно ее привлекает, и жаба усаживается на него. Она согревает яйцо, пока не родит собственный, зачатый по ее природе плод. Ее порождения умирают, как только родятся. Увидев, что они мертвы, она снова усаживается на яйцо и согревает его, пока зародыш в этом яйце не пробудится к жизни. Вскоре особенная сила дьявольским коварством древнего змия[19] касается его. Эта сила пребывает в Антихристе, и подобно тому, как он противится всем небесным созданиям, таким же образом это животное уничтожает все живое, предавая смерти. Когда жаба почувствует, что внутри яйца есть что-то живое, то, пораженная этим, устремляется прочь. А то, [что зародилось], пробивает скорлупу и выходит наружу. По естеству своему оно испускает сильнейшее дыхание, подобное грому и молнии; огонь в нем палящий и сильнейший, как адские мучения. Оно выбирается из скорлупы и своим дыханием раскалывает землю на глубину до пяти локтей. Потом оно прячется в этой трещине во влажной земле, пока не вырастет окончательно. Тогда василиск выбирается наверх, убивая своим дыханием все живое, что ему попадается. Он не хочет и не может выносить что-либо живое. Когда василиск видит что-либо живое, от неудовольствия он испускает холод, а потом свое дыхание, убивая таким способом это существо. Оно падает сразу, словно пораженное громом и молнией. Если василиск умрет в поле или винограднике и его труп там сгниет, это место станет бесплодным. Если он умрет и сгниет в какой-нибудь крепости или доме, люди там будут все время болеть, и животные в этом месте будут часто болеть и умирать» (Хильдегарда Бингенская. Physica. VIII. 12).

Совпадение пяти элементов в описании рождения василиска показывает, что речь идет об одном и том же сюжете. Первичен алхимический текст о выращивании гибридов. Василиск Хильдегарды является производным от алхимической формулы, воспринятой ею буквально. При этом василиск отнесен ею к рептилиям, появляется из яйца и указывает на известную по другим текстам комбинированную фигуру змеепетуха. В средневековых бестиариях это единственное существо, рождение которого прописано в деталях. А создано оно воображением Хильдегарды Бингенской. Итак, первый импульс обозначен. Алхимический василиск переформатирован аббатисой в инфернального василиска.

Отметим и отличия в сравниваемых сюжетах. Мастерство алхимиков уступает место дьявольскому искусству. Абсолютно безопасные петушки с драконьими хвостами из рецепта Теофила (их берут руками и помещают в медные сосуды) превращаются в смертоносное чудовище. Однако у василиска Хильдегарды нет ни взгляда Медузы Горгоны, ни губительного яда. Он убивает дыханием, получив такую силу от Антихриста. Это еще одна загадка творчества немецкой аббатисы. Огненное дыхание василиска Хильдегарды «рождено» огнем алхимического тигля и не связано с опаляющим ядовитым дыханием василиска Исидора Севильского. Хильдегарда легко игнорирует литературную традицию бестиариев^{28}, что и позволяет ей непредумышленно создать новый образ василиска. Эта фигура уже не аллегория дьявола, а сам дьявол. Спустя столетие Брунетто Латини вернется к образу античной змеи, убивающей своим ядовитым запахом летящих птиц. Но ни одна такая попытка не будет успешной потому, что в коллективном представлении доминирует инфернальный змеепетух.

Как выглядело чудовище, высиженное жабой, Хильдегарда не сообщает. Впрочем, в ее трактате не сказано о внешнем виде ни одного существа. Скорей всего, они являлись ей в видениях в виде эмблем. Приведу в качестве примера описание грифона и дракона.

«Грифон (griffo) очень горяч{29}. В нем сочетается естество птицы и зверя. Поскольку у него природа птицы, он быстр, и тяжесть тела не влечет его вниз; поскольку у него природа зверя, он пожирает людей». Хильдегарда знает, как рождаются грифоны: «Когда наступает время откладывать яйца, грифон ищет широкую пещеру с узким входом, в которую трудно войти. Внутри пещеры грифон бдительно охраняет яйца, опасаясь львов. Лев способен почуять эти яйца издалека, а если сможет приблизиться, то топчет их и давит. Грифон всегда на страже против льва; несмотря на его силу, самка грифона не подпустит льва близко. Однако она подпускает медведя, потому что медведь слабее льва. Самка откладывает яйца так, чтобы ни солнечный свет, ни ветер их не потревожили. Ни плоть, ни яйца и ничто другое в грифоне не используется как целебное средство, потому что в двойной природе грифона больше неполноценности, чем завершенности» (Хильдегарда Бингенская. Physica. VI. 1).

Дракон, подобно василиску, исполнен дьявольского коварства.

[19] Ср.: «И низвержен был великий дракон, древний змей, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним» (Откр. 12:9).