Василиск. Алхимическая мутация: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Многие достойные доверия люди», рассказывающие о травах, минералах и прочих магических предметах, на которых благоразумно ссылается Пьетро Помпонацци, — это греческие авторы сочинений о необычных явлениях, в их числе и Болос из Мендеса, чьи идеи передает Плиний.

Полудева — полузмей

В поздних переводных сочинениях уже ничто не сдерживало фантазию авторов, творивших новую реальность на материале древних мифов. Словарь-разговорник XIII–XIV вв. «Речь тонкословия греческого» в разделе «о зверех» определяет ехидну как змею: «змия пестрая, ехыдна»^{82}. В сочинении XVII века под названием «Книга глаголемая Козмография, сложена от древних философ, переведена с римского языка» сообщается: «Второй же остров надъ востокомъ солнца, тут живутъ василиски лице и власы дьвичьи, от пупа хобот змиевъ и крилаты»^{83}. То же самое говорится в «Краткой Космографии» 1670 г., чьи сведения опираются на византийские источники^{84}. В этих источниках василиск заменен описанием ехидны, чей образ заимствован у нимфы Ехидны, порождения морского божества Кето:

В одном из Азбуковников говорится: «Ехидна змия велми велика, от главы до пояса яко не есть девица. от пояса ж коркодилов образ имат. имат хобот велий змиев»^{85}. Крылья у василиска-ехидны заимствованы у аспида, ср.: «Аспид есть змия крылата; нос имеет птичей и два хобота; а в коей земле вселится, ту землю пусту учинит; живет в горах каменных» (Азбуковник XVII в.)^{86}.

В закрытом от свежих ветров мире напыщенной учености василиск превратился в античную нимфу Ехидну с прекрасным лицом, змеиным телом и крыльями. Его, словно тень, сопровождает аспид, творение филологов, змея с птичьим клювом и двумя хвостами, превращающая место обитания в безмолвие. Каменистая пустыня — их владения. Все это выглядит как результат непреодолимых трудностей перевода.

Портретная галерея

Краткий обзор письменных свидетельств о василиске за двухтысячелетний период призван показать, что эта фигура существовала на нескольких параллельных уровнях (магическом, эзотерическом, парадоксографическом). Странности происходили в точках их соприкосновения. Так, Плиний соединил свойства трех василисков. Это существо могло убивать жертву двумя разными способами: ядом и взглядом, а само гибло при встрече со зверьком лаской. Путь десакрализации божества нижнего мира, когда Никандр Колофонский включил царя змей в каталог наряду с обычными рептилиями, был прерван его мифологизацией в сочинениях магов. Именно в книгах магов василиск обрел смертоносный взгляд, что, однако, не вызвало особого интереса у образованного читателя. Участники застольных бесед Плутарха и Макробия («Сатурналии») обсуждают все что угодно, только не природную загадку змеи, бросившей вызов всему живому. Античные врачи и естествоиспытатели не уделяют ей должного внимания. Эзотерическая загадка привлекает авторов иносказательных романов и толкователя египетских иероглифов, скрытого под именем Гор-Аполлон. Ядовитая рептилия и ее сумрачная тень — змея-горгония сосуществуют, не встречаясь в литературном пространстве. В духовном универсуме христианских теологов василиск символизирует дьявола. Это уже третий уровень реальности, и именно на нем в XII веке появляется инфернальный василиск.

а) В древнегреческих «Рассказах о диковинках» Псевдо-Аристотеля (III в. до н. э.) содержится одно из самых ранних свидетельств о царе змей. Он убивает простым прикосновением, чем устрашает даже крупных рептилий. О его власти над змеями говорится во всех описаниях василиска на протяжении полутора тысяч лет. И хотя, на первый взгляд, речь идет о живом существе, перед нами маска смерти. На нее указывает и описание загадочного ритуала с магическим кругом, непреодолимым для змеи. Архаичное женское божество, представавшее в своем зооморфическом прошлом в облике змеи, на каком-то этапе выглядит как богиня со змеями в руках, и, наконец, змея и женщина противопоставлены друг другу. Убивая змею, она освобождается от своей хтонической сущности. Великая богиня-мать известна как родительница и губительница всего живого.

«В Фессалии, как рассказывают, змея, называемая священной, убивает на своем пути все живое, даже от простого прикосновения. Поэтому, заслышав характерный при ее приближении звук (изредка она показывается), все змеи, гадюки и другие животные разбегаются. Сама она небольшая, средней величины. Рассказывают, что когда-то давно в фессалийском городе Тенос некая женщина убила такую змею вот каким способом: она очертила (на земле) круг и, поместив туда противоядие, вошла внутрь вместе с сыном, а затем воспроизвела звук, характерный для этого животного; змея откликнулась и стала приближаться[31]. Но когда змея издала ответный звук, женщина впала в сомнамбулическое состояние. Змея между тем приближалась, а женщина никак не могла проснуться. Стоявший рядом сын тряс ее и будил ударами, как она ему наказывала, твердя, что, если она не проснется, они погибнут оба, если же она очнется и заманит змею, они будут спасены оба; как только змея подползла к кругу, она моментально вытянулась, бездыханная» (Псевдо-Аристотель. Рассказы о диковинках. 151).

В книге Аристотеля сказано: «Есть какая-то небольшая змейка, которую называют иногда священной, от которой бегут самые большие змеи; самое большее, она величиной в локоть и на вид мохната; куда бы она ни укусила, сейчас же это место кругом загнивает» (Аристотель. История животных. VIII. 29. 171). Это первое упоминание василиска в древних научных текстах.

Убивать простым прикосновением не могла ни одна из змей — только василиск. Подобным ядом владели богиня Кирка (лат. Цирцея) и царица Медея, причастные к чародейству и колдовству. «Считается, что от укуса гадюки или другой змеи имеются противоядия. Я слышал, что некоторые из них употребляются как питье, другие как мази, заклинания тоже успокаивают ужаленного ядом. Также я слышал, что только укус аспида неисцелим и сильнее любого средства. И это животное заслужило ненависть за свой счастливый жребий, данный ему во вред другим. Но чудовище более нечестивое и от которого тем более не убережешься — колдунья, каковыми были, как мы слышали, Медея и Кирка, так как яд аспидов — результат укуса, а их же яд, как говорят, умерщвляет одним только прикосновением» (Элиан. О свойствах животных. I. 54).

b) Художественный мир древнегреческого дидактического поэта Никандра Колофонского (II в. до н. э.) исполнен ужаса и кровавых подробностей. Стихотворное произведение «Териака» об укусах ядовитых змей, скорпионов и пауков и лечении нанесенных ими ран выходит за рамки обозначенного предмета. Никандр ведет читателя по отталкивающему пути опасностей и непредсказуемых несчастий. Вымышленный мир ядовитых существ во всем противоположен эпическому миру красоты{87}. В стихотворении говорится и о василиске, чьи преувеличенные ядовитые особенности указывают на интерес поэта к темной стороне жизни. Василиск — маленькая и крайне опасная змея. Жертва ее укуса превращается в смертоносный источник отравления и губит все живое. О цепенящем взгляде змеи не говорится.

«Рассмотрим царя змей, небольшого, однако самого выдающегося из всех змей: его голова заострена; он золотистого цвета, длиной в три ладони. Воистину, ни одно из тяжелых извивающихся земных чудовищ не выдерживает его шипения; когда в полдень он устремляется на кормежку, в лес или в поисках водопоя, они разворачиваются и уползают. От его укуса распухает человеческое тело, а с конечностей отваливается мертвенно-бледная и почерневшая плоть. Ни одна из птиц, выслеживающих падаль, будь то орел, стервятник или ворон, каркающий перед дождем, ни один дикий зверь, охотящийся на пастбищах и холмах, не будет питаться ею из-за ужасного зловония, которое она распространяет. Но если все же роковая жадность приблизит одного из них в неведении, то смерть и быстрый конец ожидают его в тот же миг» (Никандр. Териака. 396–410).

Василиска Никандра определяют как египетскую эфу (Echis pyramidum). Эфа предупреждает о своем присутствии шумом, но это не змеиное шипение. Перед атакой змея сворачивается словно пружина, при этом ее чешуйки трутся друг о друга и создают характерный шум.

с) Болос из Мендеса (II в. до н. э.) — темная фигура, творившая на стыке натурфилософии, парадоксографии и ученой магии. Болос был занят выявлением жизненных сил или свойств, естественно присущих вещам, а также раскрытием механики чудесной паутины, связывавшей все в мире симпатией или антипатией. Его сочинение относится к литературному жанру парадоксографии, возникшей как классификации чудесных или необычных явлений. В частности, Болос пишет об «антипатии» между василиском и лаской, когда неодолимые природные силы «отталкивания» разрывают ливийскую змею на части, если она приблизится к норе ласки. В другом случае под воздействием этих сил гибнет ласка. Ни о каком сражении между василиском и лаской и речи нет. Их противостояние задано законами магического универсума. Аналогичным образом василиска разрывает на части от крика петуха, а медлительный хамелеон низвергает на землю летящего ястреба и делает беспомощным, пока его терзают другие птицы (Авл Геллий. Аттические ночи. X. 12. 1–8). Авл Геллий излагает содержание сочинения Болоса «О силе и природе хамелеона».

Большинство таких свидетельств выглядят необъяснимыми{88}. «Марико Смирнский, который написал о добродетелях простоты, сообщает, что морские сколопендры разрываются от плевка; то же самое происходит с жабами и прочими лягушачьими; Офилий — что змеи, если им плюнуть в открытую пасть[32]» (Плиний. XXVIII. 7. 38; пер. Г. М. Севера). Сам Плиний полагал, что «было бы в одинаковой степени чудом найти причину всех вещей или знать причину какой-то из них» (Плиний. II. 55).

Книги Болоса приписывали авторству знаменитого философа Демокрита. «Вот что говорит Демокрит, который видел это существо своими глазами: «василиск, кинад — так он его называет — маленький, медлительный при движении; его голова заострена, и на ее верху корона в форме звезды; он желтого цвета; его сила несравнима ни с чем и не может быть превзойдена. Он встречается в отдаленных областях Ливии, в Киренаике, где также обитает племя псиллов{89}. Укусы кинада и вправду лечат псиллы[33]. Домашняя ласка по своей природе противоположна кинаду, она не выдерживает ни звука, ни его вида, и тотчас же погибает. Но если ласка находит его рядом со своей норой, то его разрывает на куски; такова сила антипатии»{90}. Смертоносного взгляда у василиска Болоса нет.

Сведения Болоса о взаимной непереносимости ласки и василиска были использованы Плинием. В дальнейшем утрата контекста привела к тому, что противостояние ласки и василиска понималось как реальный поединок. Так появилось нелепое заблуждение о том, что ласка способна победить василиска, которое присутствует во всех нынешних мифологических словарях.

d) «Естественная история» Гая Плиния Секунда (I в. н. э.) состоит из 37 книг. Плиний с гордостью сообщает, что им было собрано 20 тысяч достойных внимания фактов из двух тысяч томов более ста греческих и римских авторов. Для каждой книги называется сумма упомянутых в ней явлений и фактов, историй и суждений. В первой книге перечисляются имена авторов, трудами которых Плиний пользовался при получении материала для своего сочинения{91}. Среди прочих имен при составлении восьмой книги назван Демокрит; речь идет о Болосе. Вероятно, Плиний использовал труд Болоса «Об антипатии и симпатии». Так в рассказе Плиния о василиске появился эпизод о том, как зверек ласка губит змею.

В книге Плиния сведения о диком эфиопском животном по имени катоблеп, василиске и волках объединяет тема губительного взгляда. Рассказ о катоблепе-горгонии имеется также в книге Александра из Минда (I в. н. э.), и заимствован он из сочинения ливийского царя Юбы. Оно же послужило источником и для Плиния. В неком сочинении магов сказано, что василиск является горгонией. Обратим внимание и на повторяющуюся характеристику: у Болоса хамелеон и василиск медлительны; медлителен и катоблеп, при этом они соперничают со стремительными существами.

«Дикий зверь, называемый катоблеп, небольшого размера, неуклюжий и медлительный во всех своих движениях, только голова у него так велика, что он с трудом ее носит, опустив к земле, а ежели бы он так не делал, то мог бы изничтожить весь род человеческий, ибо всякий, кто посмотрит ему в глаза, тотчас погибает. Такой же силой обладает и василиск; порождает его провинция Киренаика; величиной он не более двенадцати пальцев; на голове у него белое пятно, которое по форме напоминает диадему. Шипением он обращает в бегство всех змей; при движении не извивается многократно, и, продвигаясь вперед, половину тела держит на земле, а другую часть выпрямленной и поднятой вверх. Он уничтожает заросли кустарника, не прикасаясь к ним, а поистине, лишь выдыхая яд; сжигает траву и дробит камни: такое от него зло. Существует предание, что, будучи убит копьем с лошади, силой яда, поднявшегося по копью, он уничтожил не только всадника, но и лошадь. Поистине, зачастую даже цари страстно желали бы видеть, как умерщвляют этого ужасного монстра. Ядовитые ласки являются для него смертельными: в природе не подобает существовать чему-либо без противодействия. Ласок запускают в расщелины, которые легко распознаются по гнойным выделениям вокруг нор. Ласки убивают их своим запахом, и в то же время погибают сами. Так завершается эта битва согласно природе. В Италии также верят, что волчий глаз обладает губительным влиянием и что у человека, которого они увидят раньше [чем он их], тотчас отнимается речь» (Плиний. VIII. 77–80).

Сведения о свойствах крови василиска взяты из сочинений магов. К ухищрениям магов Плиний относился с нескрываемой иронией, даже презрением.

«Маги широко восхваляют чудодейственную кровь василисков, убивающих своим запахом, от которых бегут даже змеи, а человек, как говорят, погибает, лишь только на него взглянет василиск. Это густая смесь, по виду и цвету напоминающая смолу. При разбавлении она становится светлее драконовой крови{92}. Приписывают ей свойство приносить удачу при обращении с прошениями к власть имущим, и даже с молитвами к богам, а также ее используют как средство против болезней и как амулет против отравителей. Ее называют также кровью Сатурна» (Плиний. XXIX. 66).

Ранее Плиний упоминает о средствах защиты от змей, предлагаемых магами, и отклоняет их как колдовство (Плиний. XXIX. 20). А вот его оценка магических свойств саламандры: «Если бы имело основание то, что ложно утверждают маги, т. е. что некоторые части тела саламандры представляют прекрасное средство против пожара, так как это единственное животное, которое гасит огонь, то Рим давно бы произвел подобный опыт» (Плиний. XXIX. 76). Сведения же магов о губительном взгляде василиска оставлены им без внимания. Таким образом, Плиний дал санкцию на существование змеи-горгонии.

е) В поэме Лукана, современника Плиния, римские легионеры гибнут в пустыне от укусов ливийских змей. Как и в поэме Никандра, сначала охарактеризованы змеи, затем — последствия их укусов. Свойства василиска таковы: «И испускающий свист и всех устрашающий гадов, кто до укуса убьет, — их всех себе подчиняет, царь безграничных пустынь — василиск, и без яда губящий[34]» (Лукан. Фарсалия. IX. 724–726). Должен признаться, что смысл этих строк остается мне неясным. Как убивает змея: прикосновением, ядовитым дыханием или взглядом? Лукан так описывает гибель легионера: яд василиска устремляется по копью, которым тот проткнул змею. Что в таком случае означают слова: «и без яда губящий»? Простым прикосновением убивала все живое священная змея Псевдо-Аристотеля.

По мнению Элейна Фантхэма, экскурс Лукана о Медузе Горгоне композиционно связан с его каталогом змей. В ливийской пустыне, давнем владении Медузы Горгоны, врагом римлян выступает сама природа: воздух источает множество смертей, а земля смешана с тайными ядами. В перечне змей также сокрыто зло Медузы Горгоны, представленное василиском; он, подобно Медузе, убивает без укуса. Василиск правит пустыней, подчиняя себе всех гадов. Эта строка отсылает к пустынным владениям Горгоны: «Дикие были поля Медузы, дочери Форка, — не под листвою дерев, бороздой не разрыхлены плуга, полные только камней, порожденных владычицы взором» (Лукан. Фарсалия. 626628). Василиск повторяет превращение Ливии в пустыню, столь же безжизненную, как и легендарное царство Медузы{93}.

Анализирует каталог змей Лукана и Себастьян Барбара. По его мнению, выбор Медузы как прародительницы ливийских змей и привкус парадокса приводят поэта к внутренним противоречиям: пример тому василиск, «и без яда губящий» (ante uenena nocens). Придерживаясь распространенного мнения о змееподобном сибиусе и придавая его свисту удивительную силу, Лукан ослабил ядовитую силу животного{94}.

f) Клавдий Элиан (кон. II — нач. III в.) — римлянин, писавший книги по-гречески. Занимал высокую жреческую должность. Италию никогда не покидал. Автор сочинения «О свойствах животных» в семнадцати книгах. Все рассказы о животных Африки и Индии взяты им из чужих сочинений. Элиан не исследует природу животных; он использует сведения о поведении и особенностях зверей, птиц, пресмыкающихся для нравственных наставлений. Большая же часть сюжетов отобрана им по причине их занимательности.

О себе он пишет так: «Меня занимают лисицы, ящерицы, жуки, змеи, львы, и как ведет себя леопард, и как аист любит своих птенцов, и как сладостен голос соловья, и как разумен слон, и породы рыб, и перелеты журавлей, и какие бывают драконы, и все прочее, что я постарался собрать и сохранить в этой книге; и я совсем не хотел бы, чтобы меня считали богачом и причисляли к ним. Я хочу и всеми силами стараюсь войти в число тех славных людей, среди которых есть и мудрые поэты, и тонкие наблюдатели, и знатоки тайн природы, и многоопытнейшие писатели; и думаю, что рассуждаю лучше, чем мои советчики. Мне хотелось бы превосходить людей только своими знаниями, а вовсе не имуществом и деньгами прославленных богачей» (пер. М. Л. Гаспарова).

В сочинении Элиана василиск упоминается шесть раз.

[31] Представление о магическом круге из венка травы цестрон, известной как черная буквица, отражено в поэме Одо из Меунга (XI в.): «Если из буквицы, свежей гирляндой сплетенной, окружишь змей, — и об этом найти подтвержденье у Плиния можно, — то никакая змея не дерзнет за нее перебраться, но от укусов своих и ударов хвоста погибает» (Одо из Меунга. О свойствах трав. XI. 483–485. Цит. по: Медицина в памятниках латинской и греческой литературы. М., 1966. С. 230).

[32] В конце концов, эти сведения вошли в арабские лечебники: «Если постящийся человек плюнет змее в рот, особенно держа во рту нашатырь, это один из способов ее убить» (Ибн Сина. Канон. IV. 6. 3. 7).

[33] Племя псиллов славилось искусством заклинания ядовитых змей и лечения от их укусов; этими змеями были аспиды, но не василиски.

[34] sibilaque effundens cunctas terrentia pestes, ante uenena nocens, late sibi summouet omne uulgus et in uacua regnat basiliscus harena.