— Ну, может, только вот это. Шеф нередко менял планы.
— Так когда?
— Довольно внезапно.
Я всегда знала: врать нужно близко к правде и избегать ненужных подробностей. Если бы я не была в этом профи, то наверняка наплела бы с три короба про то, как все было спланировано заранее, как я забронировала гостиницу за три месяца на сайте по этому адресу и еще бы упомянула тьму никому не нужных деталей, под которыми попыталась бы спрятать факты.
Но я была мастером высшего уровня и не давала лишней информации.
— И ты не удивилась?
— В мои обязанности не входит удивляться. Я просто привычно все оформила и переключилась на текущие вопросы.
— Кто инициировал эту командировку? Сам Верещагин? Или партнеры из Дубая?
— Роман Павлович мне не докладывал. Теперь сложно сказать.
— А как это было обычно?
Обычно шеф говорил: «Дариночка…» — да, именно с такой интонацией — «подготовь на Дубай через две недели все».
— Какие у вас были отношения с Верещагиным?
— Хорошие. Он ценил мой профессионализм.
— Так и говорил?
— Не всегда нужно говорить. Иногда и так понятно.
— Вооот.
— Так с чего ты решила, что он именно ценил?
— С того же, что и ты извинялся, когда на ужин потащил. Причинно-следственные связи, Вадик. Все же очевидно.
— Давай по делу. Ты хорошо знала шефа? — его взгляд стал внимательнее.
— Я не экстрасенс. Но достаточно, чтобы офис работал, а он мог спокойно заниматься своими… проектами.
— Так почему он не поехал в аэропорт?
— Я же сказала, что не гадаю и эзотерикой не занимаюсь.
— А я вот могу предположить, — он откинулся на спинку кресла. — Может, потому что сегодня не было рейса в Дубай?
Воздух в комнате на секунду стал плотным, как сироп. Я моргнула, глотнула тишину и улыбнулась.
— Вот ты сейчас так сказал, Вадик, будто это я новенькая, и если нет рейса, мы остаемся в пролете. В Дубай нет, зато есть в Стамбул. А оттуда — в Дубай. Бинго. Прикинь?
Тифлисов откинулся на спинку кресла, уставился в потолок, постучал пальцами по столу.
Я скрестила под столом пальцы и мысленно вспоминала, в какие месяцы в Стамбул от нас летали самолеты ежедневно, а в какие — только по четвергам и субботам.
Тифлисов потыкал что-то в телефоне и кивнул. Потом убрал телефон и посмотрел на меня без иронии.
— Я уже видел, как люди «просто оформляли документы». Потом кто-то оказывался на кладбище, а кто-то — в списке подозреваемых.
Мне стало не по себе от этого его тона. Раньше у нас всегда инициатива была за мной. Теперь он выглядел как рыба в воде, а мне приходилось из всех сил держать себя в руках.