Я уже представляла ее раскисшей, с размазанной тушью и опухшими от слез глазами, когда мне в нос ударил резкий запах порошка и отбеливателя. Вокруг гремели большие стальные центрифуги, раскручивая белье на невероятной скорости.
Наша холеная длинноногая блондинка знала в жизни проблемы разве что в стиле: на одной неделе показ мод в Париже и распродажа брендов в Милане, а мне не разорваться. Ну и еще — как убрать коттедж, в который муж отказывается нанимать помощницу.
Мне вспомнились мои сорок квадратов и сосед дядя Гриша, заглядывающий ко мне с одним и тем же риторическим вопросом. В животе заурчало.
Как мог наш шеф оказаться в номере Марины, если к этому моменту уже должен был сидеть в своей берлоге холостяка на Ладоге? Про холостяка он, конечно, сам придумал. Ему нравилось, что хоть где-то можно забыть про пятерых жен — четырех бывших и одну нынешнюю. Теперь уже вдову.
Я всхлипнула и приказала себе собраться.
Оставалось минут восемь. Марины нигде не было. Вокруг — десятки промышленных стиральных машин, смывающих следы чужих жизней за дверью с табличкой «Только для персонала».
В эту минуту чья-то теплая ладонь легла мне на плечо сзади, и я чуть не подпрыгнула.
— Тссс, — зашипел кто-то в бесформенной байке и кепке с козырьком.
Я уже собралась мысленно отчитывать Зорана за детский труд, как «подросток» поднял бейсболку.
И я уставилась в лицо Марины.
Ни грамма косметики. Волосы стянуты. Лицо собрано. Взгляд ясный и цепкий. Ничего из того, что я представляла себе по дороге.
— Ты ожидала застать меня в истерике? — быстро сказала Марина и оглянулась. — Прости, но не сегодня. Сюда. Встань за машину.
— Зачем?
— Сюда не добивают камеры.
— Откуда ты знаешь, куда они добивают?
— Не важно. Сколько у нас времени?
— Минут семь… Почему ты так уверена, что я не сдам тебя?
— Потому что ты не дура и понимаешь, что нас обеих использовали.
— Кто? — я уставилась на Марину с видом той самой дуры, на которую, по ее мнению, не должна была походить.
Она отмахнулась, давая понять, что нет времени на ерунду.
— Как он оказался в твоем номере?
Марина не ответила и достала из кармана сложенный лист формата A4. Я сразу узнала почерк шефа. Заподозрить Романа Павловича в любви к каллиграфии было сложно, но в этот раз это точно были каракули: непонятные ряды цифр, закорючки и сегодняшняя дата. А еще надпись: проверить Дарину.
— Откуда у тебя это?
— Было у него в кармане.
— Ты что, обыскивала труп шефа? Уже после того, как…
Марина нахмурилась, снова кинула взгляд назад и достала из-под байки несколько фотографий.
— Ух ты, — только и смогла выдохнуть я. — Как? Вы что, у меня за спиной спутались со Светланкиным йогом?
— Тихо. Кто-то подбросил это в номер. В 312-й. Коллаж. Снимки не настоящие. Я этого Светозара раз в жизни живьем видела.
— Где и когда? — во мне говорила обида на то, что меня провели и я узнала последней, что творилось под самым носом.
— Вчера. В баре. У него был мастер-класс, он ночевал здесь.