— Именно. Поэтому всегда просил, чтобы без бронирований через сайты и не на его фамилию. Все напрямую. Через руководство, — сказала Катя и пожала плечами.
— Конечно, — спокойно ответила я. — Ему так было проще.
Катя кивнула. Я видела, как в ее голове выстраивается логическая цепочка: если Дарина это говорит — значит, Зоран уже рассказывал.
— Я сейчас просто в шоке и не понимаю, кому вообще можно доверять, — тихо сказала Катя.
— И ты права в этом. Доверять сейчас можно не всем. Но Зоран уверен в своей команде. Вы справитесь. А в том, что Роман Павлович бронировал не через сайт, нет ничего странного, учитывая его уровень и занятость.
— Да и Зоран не возражал, — добавила она уже тише. — Кто же тогда мог подумать, во что это все выльется.
Я снова сделала глоток кофе и не стала уточнять.
— Он у нас давно останавливался, — продолжила Катя. — Не каждый месяц, но регулярно. Мы к этому привыкли. Просто… старались не замечать.
— Я помню, — сказала я и даже улыбнулась, как мне показалось, вполне естественно. — Вначале даже ходили разговоры, что у них роман.
Катя рассмеялась.
— Да ну, — махнула она рукой. — Вот этого нам точно не надо было. Тем более, у нее муж непростой. Мы быстро поняли, что они там и не пересекались толком. Все как-то по очереди.
Она допила кофе и поставила стаканчик. — Теперь вот сидим и гадаем, как на все это посмотрят, — сказала девушка и вздохнула. — Зоран не такой, чтобы паниковать, но сегодня видно, прямо злится.
Я подняла взгляд, но не стала ничего спрашивать.
— Конечно, — сказала я. — Ты главное не переживай. И никому больше об этом не рассказывай.
Катя посмотрела на меня с уважением — как на человека, который в курсе, но умеет держать язык за зубами.
— Конечно, — кивнула она. — Я же только с вами.
— Если вдруг что-то всплывет, — добавила я, — пиши сразу мне. Не надо его лишний раз дергать. У него сейчас и так хватает дел.
Я отошла от ресепшена уже с четким ощущением: Марина не врала. Верещагин был не случайным гостем. А Зоран знал куда больше, чем готов был сказать. И теперь у меня не оставалось времени на вежливые разговоры.
На улице было холодно. Я достала телефон и вызвала такси. И уже сидя в машине вдруг натянула на руки перчатки. Чего я еще не знала о своем шефе, для которого выдумывала легенду последние три года?
Всю дорогу я обдумывала события последних дней и надеялась, что Тифлисов не будет сильно на меня напирать. Вдруг он тоже хочет домой и чтобы это все побыстрее закончилось.
Сердце екнуло, когда такси остановилось у участка. Все-таки полицейский участок не самое приятное завершение сумасшедшего дня. Я прошла через рамку, показала паспорт, отдала телефон и подписала бумажку. Села на жесткий стул и уставилась в стол. Дверь открылась. Я подняла глаза — и сердце все-таки упало вниз. За мной пришел не Тифлисов.
— Пройдемте. — мужчина с бульдожьей челюстью сурово посмотрел на меня и махнул молодому дежурному. — Забираю к себе гражданку по делу об убийстве Верещагина.
Значит, это он будет вести опрос? Я моргнула и вдруг ясно поняла, что мне не нравится ни его голос, ни то, как он стоит, ни то, что он даже не представился. Стоп. А где майор? Это же его дело. Он сам мне звонил. Задавал вопросы после оглашения. Смотрел так, будто знает обо мне больше, чем я успела рассказать. Я невольно выпрямилась. Это было совсем не то, к чему я готовилась, выходя из отеля, и больше всего на свете я сейчас хотела видеть Тифлисова.
Но мы шли по коридорам, а его нигде не было. Наконец полицейский с бульдожьим лицом привел меня в кабинет и велел присаживаться за стол. Мои глаза напряженно следили за тем, как ручка мелькала в его руках и на грязно-желтом бланке появлялась моя фамилия и прописка.
— Место работы? Должность?
Мой голос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовала. Это всегда удивляло — тело может паниковать, а голос делает вид, что все по-прежнему под контролем.
— Когда в последний раз видели Верещагина? В каких отношениях состояли с покойным?
Вопросы падали один за другим. Без подводок. Без сочувствия. Без попытки понять. Я отвечала автоматически. Как на совещании. Или переговорах. Как будто снова была на работе и отчитывалась за квартал, а не сидела в отделении полиции по делу об убийстве собственного шефа.
Руки лежали на коленях, и я старалась сдерживать дрожь, чтобы не выдать того, как чувствовала сейчас себя на самом деле.
— Что вас связывает с управляющим отеля?