— У меня тоже был знакомый, — подключилась Марина, — у него последние несколько лет такая холодовая аллергия была, что даже машину водил зимой в перчатках.
Мы выглядели как совершенно случайно встретившиеся в парилке женщины, коротающие время за ничего не значащей болтовней, и никто бы не смог понять, что в этот момент рушился мой мир, которым я привыкла так виртуозно управлять.
Я сидела, не двигаясь. Пар обволакивал кожу, дыхание стало медленным, ровным — таким, каким оно бывает у людей, которым некуда бежать.
Я слишком долго верила, что знаю, где у этой истории начало и где выход. Что у Романа Павловича были привычки, маршруты, слабости. Что все укладывается в аккуратные ячейки: жены, проекты, командировки, любовницы. И самое главное — что между нами было доверие.
А теперь выяснялось, что в одной из этих ячеек никогда ничего не было. И я совсем ничего не знала о своем шефе и его планах.
— Забавно, — сказала я вслух, тем же тоном, каким говорят о погоде. — Мне сейчас вспомнилась другая история. Иногда думаешь, что знаешь человека много лет. А потом выясняется, что ты знала только удобную версию.
Бабушка рядом согласно хмыкнула.
— Так со всеми, — сказала она. — Пока все хорошо — все хорошие. А случись что — кустов рядом много.
Марина не посмотрела на меня. Она просто сидела, откинув голову к стене, и дышала, будто считала вдохи.
— Ладно, девоньки, пойду я поплаваю. Зайдите еще в русскую баню. Там сегодня такой банщик… Рекомендую, в общем, его веники, — бабуля хихикнула и вышла из парной, а мы с Маринкой наконец остались одни.
— Дарина, — сказала она наконец, — если он не был ни в Дубае, ни на Ладоге, значит, он был там, где не хотел, чтобы его искали.
Я кивнула.
— И ты знала, где он был? Я права?
— Он просил снимать для него номер на мое имя. Мне было не сложно. Даже нравилось, что иногда можно отдохнуть от бытовухи в отеле. Но в другие дни этот номер нужен был Роме.
— Роме? Вы настолько хорошо были знакомы?
— Мы учились вместе. Он бросил юридический и занялся бизнесом. На первом курсе мы даже встречались. Но моему мужу было необязательно об этом знать.
— То есть номер, в котором ты «отсыпалась»… на самом деле был для вас с Верещагиным?! — я едва не подпрыгнула на горячей каменной скамье!
— Нет. Мы пользовались номером по очереди. Это было условие. Мы с ним даже не виделись. И я там действительно отсыпалась и смотрела фильмы. Только откуда ты об этом узнала?
— Это не важно, сейчас надо разобраться в другом.
— А когда Верещагин…
— Когда номер нужен был Роме, я переходила во второй. Там была дверь между комнатами. И кто арендовал тот второй номер, я не знаю.
— Марина, но почему? Я пока не понимаю.
— Ему нужна была помощь, мне нужны были деньги.
— Тебе?! Деньги?
— Сложно представить хозяйку дома в 950 квадратов и без денег? — как-то невесело усмехнулась Марина.
— Не то, что сложно, невозможно.
— Мой муж сложный человек. Он оплачивает все, что нам надо, но живых денег мне не дает. К тому же много лет запрещал мне работать. А потом вдруг сам сказал, что мне нужно выйти в «Аврору».
В этот момент дверь открылась, и зашла молодая женщина с двумя девочками. Мы с Мариной вышли из парной. И еще какое-то время плавали молча.
В раздевалке она передала мне заявление для школы и попросила поискать в документах платежи за отель. Я пожалела, что сегодня без машины.
Одеваясь, я представляла Зорана — спокойного, внимательного, улыбающегося. Зорана, который всегда знал, кто и когда заезжает, какие номера соединены дверью и кому удобнее платить наличными. Я была уверена, что никаких платежек в «Авроре» не найду. А к личным переводам с карты доступ был только у Тифлисова — но он мне не скажет.