Толпа кадетов расступалась перед Каэном, словно он вдруг стал заразным. В их глазах больше не было прежнего снисходительного презрения. Теперь там читалась настороженность.
Каэн опустил взгляд на свою левую руку. Он хотел получить маленький успех, хотел доказать самому себе, что может удержать контроль, не срываясь в пропасть ложного гнева. Система вознаградила его. Но в мире Народа Огня, где слабость была поводом для насмешек, сокрытие силы было преступлением.
Рокан шёл к Инструктору Хану. И теперь Каэну предстояло объяснить человеку, требующему выжигать из себя слабость яростью, как именно он создаёт пламя, в котором нет ни капли злости.
Глава 5. Проверка инструктора
Утро в низшем тренировочном лагере всегда начиналось с запаха серы и горелого угля. Этот въедливый аромат оседал на языке, пропитывал жёсткую ткань форменных туник и напоминал каждому кадету, где именно он находится. В кузнице Империи.
Когда Каэн вместе с остальными вышел из казармы, над черными базальтовыми плитами плаца ещё висел сизый туман. Кадеты строились молча, но тишина эта была обманчивой, наэлектризованной. Никто не толкался, никто не отпускал привычных язвительных шуток в адрес «слабака Рэна». То тут, то там Каэн ловил на себе косые, настороженные взгляды.
Они ждали расплаты.
Рокана в строю не было.
Каэн стоял во втором ряду, стараясь дышать ровно. Правая рука, туго перебинтованная после вчерашнего ожога, пульсировала тупой, ноющей болью, отзываясь на каждый удар сердца. Но эта боль была привычной, понятной. Гораздо сильнее его угнетало ожидание. Он понимал: в системе, где сила измеряется способностью испепелить врага, любая аномалия воспринимается как угроза. А то, что он показал в казарме, было именно аномалией.
Тяжёлые, ритмичные шаги эхом разнеслись по двору. Из административного крыла на плац вышел инструктор Хан.
Высокий, широкоплечий, с лицом, словно высеченным из остывшей лавы, он двигался с той пугающей грацией, которая выдавала ветерана множества сражений. За его правым плечом, чуть отставая, шёл Рокан. На лице кадета блуждала предвкушающая, злая усмешка.
Хан остановился перед строем. Его единственный здоровый глаз — второй был скрыт под грубым шрамом от ожога — медленно просканировал шеренги.
— Кадет Рэн, — голос инструктора прозвучал негромко, но в утренней тишине он ударил по нервам, как удар хлыста. — Выйти из строя.
Каэн сглотнул вставший в горле ком. Он сделал шаг вперёд, затем второй, остановившись в трёх шагах от инструктора.
— Мне доложили весьма любопытную историю, — медленно произнёс Хан, заложив руки за спину. — Кадет Рокан утверждает, что ты, Рэн, играешь с нами в игры. Что твоя вчерашняя демонстрация на тренировке, твои жалкие потуги и сорванное пламя — это симуляция. Что ночью, когда никто не видит, ты демонстрируешь идеальный контроль.
Хан шагнул ближе. От него пахло застарелым потом, оружейным маслом и острым, агрессивным жаром.
— Я не люблю лжецов, Рэн, — тихо сказал инструктор, нависая над подростком. — Я не люблю тех, кто скрывает свой потенциал, уклоняясь от службы. Но ещё больше я ненавижу слабаков, которые используют дешевые фокусы, чтобы казаться значимыми.
«Он не верит», — с облегчением и одновременно с тревогой подумал Каэн. Хан был уверен, что Рокан либо преувеличил, либо сам Каэн использовал какой-то трюк.
— Группа, на малую арену! — рявкнул Хан, резко разворачиваясь. — Шагом марш!
Малая арена представляла собой круглую площадку, утопленную в землю и окруженную каменными ступенями-трибунами. Земля здесь была густо усыпана пеплом и обугленными щепками — следами тысяч тренировок.
Кадеты быстро заняли места на ступенях, образовав плотное кольцо зрителей. Каэн остался в центре один.
— Итак, чудо-маг, — голос Хана усиленно отражался от каменных стен. — Покажи нам то, что видел Рокан. Без подготовки. Без твоих жалких оправданий. Создай пламя.
Каэн опустил взгляд на свою левую руку. Он чувствовал, как внутри закипает привычная паника. Паника слабого, загнанного в угол подростка, от которого требуют невозможного. Привычный путь Народа Огня кричал ему: разозлись! Вспомни все унижения, направь ненависть на Хана, на Рокана, на весь этот строй, и выплесни её в огне!
Но Каэн знал цену этому пути. Вчера он заплатил за него обожжённой плотью.
Он прикрыл глаза. Вдох. Глубокий, тягучий, заполняющий лёгкие до самых краёв. Воздух — это топливо. Кровь — это проводник. Сердце — это горн.
[Внимание: Активация дыхательного ритма. Запрос на формирование Искры.]
Перед внутренним взором вспыхнули прозрачные строчки системы, но Каэн почти не обратил на них внимания. Он концентрировался на животе, на центре тяжести, откуда должно было родиться тепло.
— Я жду, Рэн! — рявкнул Хан, делая шаг к центру арены. — Или мне помочь тебе разжечь твой гнев?
Вдох. Выдох. Каэн проигнорировал слова инструктора. Он не искал гнев. Он искал жизнь. Он представлял не разрушение, а утреннее солнце, медленно поднимающееся над горизонтом. Ровное, неумолимое, согревающее.
Каэн поднял левую руку, раскрыл ладонь и позволил внутреннему теплу выйти наружу.