Родина юности: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

현희균

청춘의 고향

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Хён Хыгюн — современный прозаик Корейской Народно-Демократической Республики. Автор нескольких рассказов: «Во имя того дня». «Мы так победили» (1958), «Утренняя заря», «Хорошо в Чхансоне», «Высота», «Эхо», «Ветер», написанных в шестидесятые годы. Из самых последних можно отметить рассказы «Весла» (1966), «Дорога» (1968); известен как очеркист, автор путевых заметок «Изменения, происшедшие на берегу реки Амноккан» (1964) и романа «Родина юности». Писатель остро чувствует проблемы, стоящие перед страной на каждом этапе ее развития, и откликается на них своим творчеством. Так, в первых его произведениях показана разруха, принесенная войной (1950—1953 гг.), горе вдов и сирот, трагедия семей, оставшихся по разные стороны линии фронта. Последующие произведения посвящены восстановлению народного хозяйства. Свою главную задачу автор видит в создании образа современного трудового человека. Роман «Родина юности» вышел в свет в 1966 г. Это первое крупное произведение Хён Хыгюна. Роман посвящен молодому поколению строителей социализма, приехавших со всех концов страны на молодежную стройку; он наглядно знакомит читателя с жизнью современной Корейской Народно-Демократической Республики, показывает пути ее развития, думы, чаяния, дела ее молодого поколения — юного хозяина страны.

ГЛАВА 1

На равнине еще разгар знойного лета, а здесь, в глубоком ущелье, затерявшемся среди горных хребтов Нанрим, осень вступила в свои права.

На отвесных, словно отполированных скалах то тут, то там притулились высокие деревья, уже одетые в осенний наряд. От стремительно бегущей реки Чанджиган веет холодным дыханием. По обоим ее берегам разбросаны домики: контора, бараки для жилья — это вырос поселок рабочих, строящих гидроэлектростанцию. Около каждого домика громоздятся горы строительного материала — штабеля бревен, огромные мотки металлической проволоки.

Кан Тхэхо стоял на обрывистом берегу, любуясь величественной панорамой гор. Вылинявшая зеленая гимнастерка со следами погон на плечах, обгоревшее под лучами солнца лицо говорили о том, что ему знакомы тяготы походной жизни и тяжелый физический труд. Во всем его облике чувствовалась военная выправка. Тхэхо смотрел на уходящие ввысь горные хребты.

Он был зачарован красотой открывшегося перед ним пейзажа, но в то же время чувствовал какую-то суровость и жестокость, таящиеся в нем. Мрачный вид гор и скал с беспорядочно разбросанными деревьями ассоциировался у Тхэхо с дикими зверями, готовыми вот-вот сорваться с места. На обнаженные скалы, как ширма отгораживающие ущелье с востока, падали лучи заходящего солнца, и от этого панорама гор казалась еще величественнее. Будь это нагромождение гор творением чьих-то рук, естественно было бы предположить, что их создание явилось результатом скверного настроения или дурного характера ее «творца». Тхэхо испытывал чувство необъяснимого страха и волнения, словно только что обнаружил неведомую для себя страну.

Полгода назад сюда, на самую высокую точку севера страны, где на склонах гор Нанрим, как бы споря друг с другом, тянутся к небу вершины деревьев, по призыву партии устремилась молодежь. Будущие строители гидроэлектростанции продолжают прибывать и сейчас. Несмотря на трудности, с которыми приходится сталкиваться ежедневно, на стройке царит атмосфера жизнерадостной деятельности и неиссякаемого юношеского задора. Об этом и размышлял сейчас Тхэхо, глядя на стройку. И чем внимательнее рассматривал, тем больше обнаруживал в ней что-то незнакомое и значительное. Предчувствие подсказывало, что в будущем его ждет полнокровная жизнь с ежедневной напряженной работой и множеством интересных событий.

Где-то недалеко зашуршал гравий. Тхэхо посмотрел вниз, туда, откуда доносился шум. На берегу реки около подъемного крана сновали грузовые автомашины. Наверх, тяжело дыша, поднималась девушка с красной косынкой на шее. В руках у нее была бутылка с водой. На какое-то время их взгляды встретились. Девушка смутилась, отвела взгляд и быстро прошла мимо Тхэхо. Затем обернулась, еще раз посмотрела на него и пошла к конторе.

Лицо девушки показалось Тхэхо знакомым, но он не мог вспомнить, где ее видел. Тхэхо стал спускаться вниз, увлекая за собой поток мелких камней. Почти у самого берега реки он увидел неглубокий колодец, по-хозяйски красиво обложенный небольшими камешками. Через белый песок редкими толчками пробивалась со дна родниковая вода. Тхэхо догадался: та девушка, которую он только что встретил, приходила сюда за водой. У самого колодца расцвел багульник, его ветки с чуть подрагивающими от слабого ветерка лепестками свисали над водой. Рядом на четырехугольном камне лежала фарфоровая чашка с ручкой. Тхэхо зачерпнул полную чашку и выпил. От ледяной воды заломило зубы. Он наклонился, чтобы положить чашку на место, и вдруг услышал:

— Товарищ Тхэхо! Вы слышите, товарищ Тхэхо!

Обернувшись, он увидел девушку, с которой недавно встретился наверху. Подбежав к Тхэхо, она схватила его за руки.

— Вы дядя Тхэхо? Верно я говорю? Я вас не узнала и… — Девушка запнулась, ее прекрасное юное лицо покрылось румянцем. Очевидно, опа сама испугалась неожиданно вырвавшегося слова «дядя». — Это я, Боннё! Неужели не узнаете меня?

— Боннё?

Тхэхо, не скрывая удивления, внимательно рассматривал девушку. Невысокого роста, крепкая, черные глаза, чуть вздернутый маленький нос… «Где же я видел ее?.. Неужели это та самая Боннё?» Он еще раз пристально взглянул на девушку и сразу вспомнил.

…Это было в тот год, когда окончилась война[1]. Осенью часть, в которой служил Тхэхо, помогала восстанавливать один из разрушенных во время войны заводов. Дочь старого литейщика — тогда Боннё училась в третьем классе начальной средней школы[2] — по вечерам вместе с подругами помогала выпускать стенгазету «Молния». Не было дня, чтобы ее не видели на заводе. Она знала всех, и ее все знали. Именно благодаря Боннё любое заводское событие немедленно освещалось в стенгазете. Боннё сама писала заметки и не раз они были посвящены Тхэхо и его самоотверженной работе. Потом их часть перевели в другое место. Два года назад Тхэхо демобилизовался, после чего работал на строительство электростанции «С». Пять лет они не виделись и вот сегодня неожиданно встретились. Оба очень обрадовались.

— Странно, что мы не узнали друг друга сразу. Да… Я вспомнила вас только тогда, когда в конторе увидела ваше направление, — сказала Боннё и смущенно улыбнулась.

Тхэхо только что приехал на стройку с направлением на центральный участок. Его встретил бухгалтер, проводил в контору, но там никого не оказалось, и тогда, оставив свое назначение на столе учетчика, Тхэхо пошел к реке.

— Боннё, я никак не ожидал встретить тебя здесь! Ты так изменилась за это время, тебя просто не узнать! — радостно воскликнул Тхэхо.

— Вы тоже очень изменились, товарищ Тхэхо, — по-прежнему смущаясь и теребя рукой ворот плотно обтягивавшего ее кителя, сказала девушка. Теперь ей казалось более уместным обращаться к нему со словом «товарищ», чем «дядя».

Хотя тем для беседы было достаточно, ни один из них не знал, с чего и как начать разговор.

Первой заговорила Боннё. Она рассказала Тхэхо, что после окончания школы работала на заводе, а весной этого года добровольно приехала сюда, на строительство гидроэлектростанции, сначала была разнорабочей, а месяца два назад ее назначили учетчицей.

— Уже несколько дней люди только и говорят о том, что наконец-то приезжает долгожданный водолаз. Но я и не предполагала, что этим человеком окажетесь вы, — заключила свой рассказ Боннё и оценивающим взглядом окинула хорошо сложенную, ладную фигуру Тхэхо.

Тхэхо не знал, как отреагировать на это замечание девушки, и промолчал. Ему вспомнились слова председателя парткома электростанции «С», произнесенные на прощание: «Из парткома строительства молодежной электростанции опять пришло письмо. Просят поскорее направить вас к ним. До чего они мне надоели…»

Боязливо оглядевшись вокруг, Боннё зашептала таинственно, словно предупреждая о надвигающейся опасности:

— Мне кажется, вас здесь ждали не только как водолаза. Очевидно, вам поручат какую-то серьезную и ответственную работу. Люди говорят, что такому товарищу, как вы, все по плечу.

Тхэхо засмеялся. Его развеселила давняя привычка девушки придавать событиям налет таинственности, привычка, которая, как показалось Тхэхо, не только не прошла у нее с возрастом, а стала еще сильнее.

Помолчав, Боннё спросила:

[1] Имеется в виду освободительная война корейского народа 1950—1953 гг. — Здесь и далее примечания переводчика.

[2] В те годы в КНДР существовали школы: народная школа — 1—4 классы, начальная средняя школа — 5—7 классы, высшая средняя школа — 8—10 классы.