И масонка выжидательно уставилась на меня немигающим взглядом.
— Какой ещё портал? — сделал я попытку отмазаться, изобразив удивление.
— Ой, Ваня, не валяй ваньку, прости за такую банальную тавтологию. Помнишь, при нашем знакомстве мы поднимались к тебе? Тогда-то я и установила в твоей комнате миниатюрную видеокамеру, которая передавала картинку, включаясь на движение. Элемента питания хватило на месяц, но кадры, как ты входишь в зеркало и выходишь из него, я получила.
Вот оно что… Ах ты старая карга! Хотя по виду не такая уж и старая, но в данном случае однозначно карга. Хорошо, что в моей комнате она уже оказалась после того, как я имел беседу с Марией Андреевной. Или с её духом — я так и не понял, что это тогда было.
— А если бы я вас тогда к себе не пригласил? — спросил я, решив, что включать дурака уже не имеет никакого смысла.
— Тогда бы мой человек проник бы в коммунальную квартиру под видом, скажем, электрика, и уж нашёл бы способ оказаться в твоей комнате и установить там гаджет. Зато теперь я уверена, что ты знаешь секрет зеркала и умеешь им пользоваться. Ну, куда хаживал, Ваня?
Она расплылась в своей акульей улыбке, к которой я по-прежнему не мог привыкнуть.
— Много куда, — буркнул я. — Не думаю, что обязан перед вами отчитываться.
— Обиделся мальчик, — хмыкнула Маруся.
Я посмотрел на неё, как на предательницу, впрочем, она таковой и являлась.
— Что ж, молодому человеку простительно, — снисходительно откликнулась Ланская. — Давай-ка, Ваня, я тебе кое-что покажу.
С этими словами она подошла к сейфу, который был так ловко вмонтирован в стену, что мною поначалу оказался не замечен, приблизила лицо к сенсорной панели, где, словно в каком-нибудь продвинутом шпионском боевике, лазер отсканировал сетчатку глаза. Что-то внутри щёлкнуло, Ирина Витальевна открыла дверцу, и спустя пару секунд извлекла из недр сейфа какую-то пожелтевшую от времени бумагу, упакованную в прозрачный пластик.
— Знаешь, что это?
— Понятия не имею.
— Рукопись, написанная неким Джованни Бертоцци — венецианским мастером XV века, изготовившем это самое зеркало. В этой рукописи он раскрывает секрет своего творения, и именно эту рукопись в своё время обнаружил Карл Росси, первым совершивший путешествие в прошлое. Она считалась утерянной после революции 17-го года.
Я промолчал, делая вид, что мне это совершенно безразлично.
— Можешь посмотреть, как наследнику фамилии Росси, тебе это дозволительно. Только не мни, вещь всё-таки древняя, раритет.
Я аккуратно взял в руки рукопись, исписанную красивым почерком латинскими буквами. С моим знанием итальянского, да ещё и какой-то из его старинных вариаций, понять, что здесь написано, было попросту нереально.
Что и подтвердила Ланская:
— Вряд ли ты хоть что-то поймёшь из написанного, но поверь, это тот самый документ, раскрывающий секрет венецианского зеркала.
Она протянула руку, намекая, что бумагу хорошо бы вернуть, что я и сделал. Вскоре рукопись снова исчезла в недрах сейфа.
— А теперь, Иван, мне понадобится немного твоей крови. Ты же не будешь против?
Я представил Ланскую в образе вампирши, сосущей кровь из моей шеи, сглотнул застрявший в горле ком и выдавил из себя:
— С чего это я должен делиться с вами своей кровью?
— Понимаешь, я тоже хочу прогуляться в прошлое. Но раз уж я не имею чести принадлежать к вашему роду, то придётся воспользоваться каплей твоей крови, чтобы зеркало приняло меня за свою. На всякий случай возьмём побольше, с запасом. Давай, садись в кресло, а Герман Брониславович — между прочим, доцент — сделает забор крови.
Она кивнула сначала на массивное деревянное кресло с ремнями, а потом на лаборанта в халате, который прямо-таки как-то плотоядно потёр свои ручонки.
— Э-э-э, я вообще-то не согласный…
— А тебя, мальчик, никто и не спрашивает, — снова подала голос Ге. — Садись по-хорошему, всё равно окажешься в этом кресле, только уже с применением силы.
Вот же сука! Так и захотелось дать этой Марусе в торец, хотя обычно я женщин не бью. Но в то же время понял, что она права. Я реально оценивал свои силы, и понимал, что справиться с привратником и тем вон бугаём, которые преграждали мне путь к отступлению, не было никакой возможности. Увы, я не Брюс Ли и даже не Николай Валуев… Хотя ещё неизвестно, кто из них победил бы в очном противостоянии. В общем, мне пришлось принять сложившуюся ситуацию, и сесть в это проклятое кресло.
— Думаю, ремнями пользоваться нет нужды, — сказала Ланская. — Иван, ты ведь не станешь совершать глупости?